Я провернул ключ, послушал ровный гул Зилка, затем включил первую передачу и осторожно начал двигаться. Грузовик ожидаемо начал пробуксовывать. Я выжал сцепление, оперативно переключился на заднюю передачу и сдал назад.
Почувствовав, что машина дошла задом до крайней точки ямы, снова выжал сцепление, переключился на первую передачу и снова поехал вперед. Раскачка — самый верный способ вытащить тяжелый автотранспорт из того болота, в которое мы попали. На языке, правда, крутилось совершенно другое слово. Но, как говорит многоуважаемая Зоя Аркадьевна, «вы, Егор Александрович, советский учитель, и это обязывает вас быть всегда на высоте, даже в домашних условиях».
Не к ночи будет помянута, конечно. Правда, сейчас и не ночь, вполне себе раннее утро, только из-за бесконечного дождя кажется, словно мир погрузился в вечные сумерки.
«Первая передача, немного вперед, выжать сцепление, сдать назад, выжать сцепление, первая передача, двигаться вперед», — твердил про себя как заведенный, чтобы не сбиваться с ритма.
Тут, главное, поймать нужный ритм, даже своего рода импульс движения, я бы сказал, чтобы вырваться из западни.
«Первая передача, немного вперед, выжать сцепление, сдать назад, выжать сцепление, первая передача… Поехали!» — едва не заорал я, когда сообразил, грузовик наконец-то вырвался из плена и уверенно движется вперед.
— А ты молоток! Двигайся! — забираясь в кабину, заявил Олег.
— Рядом садись, — процедил я. — В райцентр въедем, тогда пересяду.
— Да ты чего! Не положено! — возмутился Неумытов.
— Не положено — не ешь, — ухмыльнулся я. — На пассажирское ступай. Бегом. И так столько времени потеряли. Сказал, въедем в райцентр, пересяду.
— Я буду жаловаться, имей ввиду, — деловито выдал Неумытов, но спрыгнул со ступеньки, громко хлопнул дверцей и вскоре уселся рядом со мной в кабине на пассажирском сиденье.
— Жалуйся, — равнодушно ответил я.
— Да пошел ты, — огрызнулся Неумытов, отвернулся и уставился в окно.
Как ни странно, оставшуюся часть пути мы проделали в полном молчании под звуки возмущенного сопения Олега. Честно говоря, мне было совершенно наплевать на то, что он там себе надумал и на что злится. Мое дело маленькое: доставить грузовик к пункту назначения в целости и сохранности, загрузиться углем по самую маковку, согласно документам, и вернуться обратно в школу с грузом.
Если для этого придется связать неугомонного экспериментатора, я это сделаю. Шофер он, может, и неплохой. Но Митрич правильно подметил — дурной на всю голову.
— Ты где так научился? — поинтересовался Олег, когда мы уже въехали в райцентр.
— В армии, — бросил я, не отвлекаясь от дороги.
Дождяра поутих за компанию с ветром, но все равно видимость оставалась плохой, да и дворники едва справлялись с потоками воды. Под ногами образовалась лужа, на сиденье тоже. Хотелось в душ, большую кружку горячего чаю, кусок обжигающего мяса на большом ломте домашнего хлеба, свежего огурца, присыпанного крупной солью, удобное кресло, любимую книгу, а не вот это вот все.
Мало мне проблем с председателем, осталось заработать проблемы с собственным директором из-за шофера-экспериментатора. И где такие только берутся? Не иначе как рождаются с карбюратором вместо мозгов.
— Все, приехали вылазь давай! — раздался уверенный голос Олега. Краем глаза мне показалось, что Неумытов буквально кинется, чтобы отобрать у меня баранку, если я не остановлюсь.
«С него станется», — мелькнула мысль, пока я плавно притормаживал на въезде в районный центр.
— Теперь куда? — перебираясь на пассажирское сиденье, поинтересовался я, дождавшись, когда заново промокший Неумытов займет шоферское место.
— На склад. Тут недалеко, по окраинам. Управимся за час и домой.
— Не загадывай, дорога этого не любит.
— Я в приметы не верю, — хохотнул Олег. — Вот был у моего товарища случай! Так я тебе скажу…
Дальше я не стал слушать, отключил слух, мыслями возвращаясь к разговору с председателем, который так и закончился ничем. Точнее, разговор так и не состоялся. Товарищ Лиходед в тот памятный первый день на уборке бурака еще постоял возле меня, но за Свирюгина так и ничего и не сказал. Уж не знаю почему. То ли при детях решил не говорить на скользкие темы, чтобы по колхозу не поползли сплетни, то ли еще по какой причине, но в тот раз Семен Семенович покрутился возле моих двух классов. Похвалил работу, заглянул в гурт, оценил качество укладки, попросил стакан воды, попрощался и исчез в пыли, поднятой председательским же автомобилем.
В свою очередь я, как и обещал, вернувшись с колхозного поля, заглянул к директору и обозначил свою позицию по интересующим меня вопросам. Юрий Ильич извинился за то, что Володю Свирюгина забрали со школы, не предупредив меня, чем приятно удивил. Редкий руководитель признает свою правоту, а уж чтобы извинения принести, так это и вовсе из области фантастики. По себе помню, по своему первому советскому времени.
