Я с удивлением вслушивался в глумливо-шутливые пьяные реплики мужиков, которые стояли на улице возле столовой. Кого там уже Митрич привел, что мужское население Жеребцово так возбудилось. Точно, он же за кем-то ездил. Но зачем на свадьбу приволок постороннего? Или это сюрприз для новобрачных?
— Ты гляди, я те сам кочерыжку-то обрублю, Федорыч. Не погляжу, что ты комбайнер. Кочерыжка-от для комбайну без надобности. Тама главное что?
— Что? — поддались на провоцакию мужики.
— Мозг! А у тебя его нету, как и не было! — выдал дядь Вася. — Проходьте, проходьте, Оксана Игоревна, не слушайте балаболов. Они языком-то все молоть горазды, -продолжа разоряться Василий Дмитриевич. — А ну, посторонись, ишь, вылупились. Чего на девку таращитесь? Вы им того самого, Оксана Игоревна, разом всем уколы пропишите, чтобы, значитца, ум-то на место лег. ДА иголку потолщее.
— Я первый в очереди! — захохотал кто-то молодым голосом. — Так это что, новая фельдшерица, что ли?
— Она самая, Оксана Игоревна Гринева! — торжественно объявил Митрич.- Прошу любить и жаловать, рук не распускать, языки и прочие части тела держать при себе! — сурово припечатал дядь Вася. — Не переживайте, Оксана Игоревна, это они с виду такие дурные да грозные, а поглубже копнешь, да укольчик покажешь, так и все, сдуются как пузырь.
Так вот за кем ездил Митрич в район или куда он там говорил. За новым специалистом в фельдшерский пункт. Видать, симпатичная девчонка, раз сельские парни так возбудились.
Я двинулся на выход.
— Ой, извините, пожалуйста, — ойкнула девушка, налетев на меня в дверях.
— О, Ляксандрыч! Знакомься, Оксана Игоревна, докторша новая! Я вот привез… кого убили-то? — довольно завопил Митрич. — Веди, показывай. Ты прям счастливчик, Ляксандрыч. То Стеша в гробу, то мертвяк на свадьбе! С тобой опасно-то по гостям-то ходить! — хохотнул дядь Вася.
— Добрый вечер, — придержав девушку за локоть, чтобы она не упала, поздоровался я.
— Здравствуйте, — вежливо ответила новенькая, аккуратно освобождаясь из моего захвата.
«Ишь ты, строгая», — хмыкнул про себя.
— Так все, Василий Дмитриевич., ложная тревога, — посторонившись, чтобы пропустить медичку и Митрича, кинул вслед.
— Это что же, ложный вызов? — резко останавливаясь и разворачиваясь ко мне, хмуря лобик, сердито поинтересовалась девушка в белом халатике с медицинским саквояжем в руках.
— Отчего же. Тело имеется. Пьяное. Голова разбитая тоже. Вам туда, — указал рукой прямо по коридору. — Вон видите, председатель и парни стоят? Вот туда и унесли живой труп. Спит, храпит, голова разбита — это да. А так живее всех живых.
— Ясно, — фельдшерица недовольно скривилась, развернулась и пошла по указанному мной адресу.
— Ну ты, Егор Ляксанлдрыч! Такая деваха! А ты! Эх ты! — покрутил головой Митрич, махнул рукой и зашагал вслед за Оксаной Игоревной.
«А хороша девчонка, — глядя вслед, подумал я. — Прав Митрич, сложно ей у нас придется. Все кобели в округе тропку протопчут в медицинский домик».
Оксана Игоревна Гринева на мой вкус оказалась просто красавицей. Той самой из русских народных сказок и картин русских художников. Русая коса до пояса толщиной в мое запястье, невысокая, с достаточно пышной грудью, не большой и не маленькой, самый раз, чтобы в мужскую ладонь аккуратно ложилась. Правильные черты лица, чуть вздёрнутый носик, пухлые губы, не порченные помадой. Изящные темные брови, ямочки на щеках, и строгий взгляд кажется зеленых глаз. Все, что я успел рассмотреть в свете неяркой коридорной лампы.
Я проводил фельдшерицу задумчивым взглядом и, наконец, вышел на крыльцо, отошел чуть в сторону от галдящих мужиков, обсуждающих достоинства новой докторши, достал коробок спичек, чиркнул спичкой и прикурил.
Из головы не выходил образ Оксаны Игоревны, строго сжатые губы, серьезные большие глаза. На мгновение я представил, как будут смотреться русые косы, если их расплести в процессе…
«Так, Саныч, прикрути-ка фантазию! — резко осадил себя, почувствовав, как молодое тело Егора Зверева с резвостью отзывается на мои крамольные мысли. — Похоже, попал ты, Егор Александрович, — хмыкнул я, отгоняя образ фельдшерицы. — Или все-таки я попал?» — глубоко затягиваясь, поинтересовался у себя из прошлого.
Поживем — увидим.
Как-то незаметно эта маленькая молоденькая девушка построила подвыпивших мужичков и парней, выгнала толпу из кабинета начальника столовой. Выставила вон и самого председателя вместе с хозяином кабинета.
Что удивительно, мужички безоговорочно послушались, и теперь часть толпилась в коридоре перед закрытыми дверьми, остальные пошли снимать стресс в зал, где гости уже заново потихоньку рассаживались за столы. Гармонист пытался что-то наигрывать неторопливое и бодрящее, тамада собирал всех в кучу и призывал к тишине.
Я докуривал на крыльце, когда дверь кабинета распахнулась, из нее вышла фельдшерица, окинула строгим взглядом мужичков, разом подавшихся к ней с вопросом: «Ну что? Ну как?».
