— Ну, иди сюда, пациентка, — усмехнулся я, шагнул к Лизавете, одним резким движением поднял ее на руки.
— А-а-х… — вскрикнула Лиза.
— Что еще? — нахмурился я.
— Ты ее под коленку не бери, Егор, — посоветовала Оксана. — Больно же.
— Вот черт, не подумал, извини, — выругался я — Ну тогда попрыгали, по-другому никак. Или на плечо.
— Не надо на плечо, — взмолилась Баринова. — Лучше с палочкой… — тут же попросила.
— Ну с палочкой, так с палочкой. Так, обувайся. Вот так, молодец, — комментировал я действия Бариновой, помогая обуваться и подниматься. — Теперь поднимайся и цепляйся за меня, буду тебе вместо палочки. Больную ногу поджимай, попробуй прыгать на здоровой.
— А-а-х… Ф-фсе-о… хорош-ш-шо-ой… — пропищала сквозь стиснутые зубы Баринова. — Я до-ой-ду… — просипела Лизавета.
— Дойдет она, как же, — хмыкнул я — Обхвати руками мою шею. Ну… кому сказал! — приказал я.
Лизавета отчего-то кинула взгляд сначала на Оксану, которая стояла с невозмутимым видом на пороге, придерживая распахнутые двери, и только затем выполнила мой приказ.
— Так, держись крепко, — велел я.
Сам же обхватил девушку за талию, прижал к своему бедру, изогнулся вправо, поудобнее устраивая Баринову на боку, и потащил на выход.
— Егор! — вскрикнула Лиза.
— Что опять? — недовольно процедил я.
— Не больно? — заботливым тоном поинтересовалась Лизавета. — Не сильно сжимаю?
— Не настолько, как тебе бы хотелось, — не удержался я от шпильки.
— Да ну тебя, — буркнула Лиза и замолчала. Всю дорогу до мотоцикла Баринова сопела мне в плечо, время от времени негромко вскрикивая.
Однако, самообладание у Бариновой гигантское. И страдать успевает и последние шансы выискивать.
Я дотащил Лизавету до мотоцикла, осторожно усадил в коляску, вручил чемодан, кивнул Оксане, приглашая разместиться за моей спиной. Через минуту мы сорвались с места и помчали к фельдшерскому пункту. Да уж, кино на все времена «Учитель и его дамы», турецкие сериалы отдыхают. Вот уж будет сельским кумушкам, о чем судачить до самого Нового Года.
Доехали мы быстро и на удивление молча. В домике, где разместился фельдшерско-акушерский пункт, царила чистота и порядок. Пахло хлоркой, йодом и отчего-то осенней листвой. Оказалось, на столике Гриневой стоял стаканчик, в котором доживал свой короткий век осенний букет из разноцветных листьев.
При виде букетика Оксана отчего-то смутилась, торопливо подхватила импровизированную вазу из граненого стакана, вытащила засохшие листья и выкинула в мусорное ведро. Стакан же проставила в раковину.
— Сюда заноси, — велела Гринёва, не глядя на меня.
Во второй комнате стояли две железные кровати, накрытые накрахмаленными простынями. Я осторожно усадил Баринову на одну из них. К моему удивлению, Лизавета не стала за меня цепляться, а сразу же разжала пальцы и с облегчением откинулась на подушку.
— Ручищи у тебя просто железине, — проворчала Баринова, морщась то ли от боли в ноге, то ли от моего захвата.
Я стоял, смотрел на Лизавету, на ее ногу, которая действительно опухла в районе коленки, и начинал осознавать размер собственного попадания в неприятности.
С такой ногой Лизавету одну на автобус не посадишь в город не отправишь. Придется как минимум сопровождать. Опять же билеты… Хотя убей бог, не помню, продадут мне билет на самолет по Лизиным документам без Елизаветы, или придется и ее тащить с собой. По всему выходит, что минимум несколько дней Бариновой придется пожить у меня. Вот что за невезуха такая.
— Оксана Игоревна, это надолго? — кивнул я на травмированную ногу.
— Неделя, не меньше, — не задумываясь, ответила Гринева, выкладывая на чистую салфетку из старой простыни ножницы, бинт, еще какие-то орудия пыток.
— Понятно, — процедил я. — Оксана Игоревна, я вам тут сейчас нужен? — поинтересовался у Гриневой.
Баринова вскинула голову и насторожено на меня посмотрела.
— Нет, спасибо мы сами справимся. Вы хотели уйти, Егор Александрович? — уточнила Гринева, не глядя на меня.
Как же меня достало это разговорное прыганье с «вы» на «ты» и обратно.
— Отлучиться надо, — согласился с предположением Гриневой. — Я так понимаю, товарищ Баринова остается у вас в лазарете до вечера? Или как?
— Думаю, да. Идти же ей некуда, а выгнать пострадавшую на улицу я не могу, — напряженным тоном объявила Оксана.
«Вот и манипуляции пошли», — мелькнула мысль.
— Егор, ты меня что, бросаешь? — возмутилась Лиза, как-то разом подобравшись. Даже про сильную боль забыла. М-да, не надолго же ее хватило.
— Ну раз добрый доктор оставляет тебя в стационаре под своим присмотром аж до самого вечера, то да, я тебя оставляю в надежных руках и ухожу по своим делам. Сидеть с тобой в качестве охраны не с руки. Вечером приду, заберу на ночевку.
— К себе? — довольно улыбнулась Баринова, кинув взгляд из-под ресниц на Оксану.
Гринева терпеливо ожидала, когда мы закончим разговор, чтобы приступить к работе.
— Поглядим, — охладил я пыл бывшей невесты. — Ну все, я пошел. Не скучайте, девушки,
Махнул рукой, вышел из процедурного кабинета и аккуратно прикрыл дверь, не обращая внимания на двойной вопль: один возмущённый, второй строгий:
— Егор! Вернись!
