Коллеги пожали друг другу руки.
— Шутов, Каменских, что вы скачете как стрекозлы, нормально играть не можете? — крикнул Лукиных баскетболистам и перевел взгляд на Готова. — Чего не работаешь?
— Окно. Дай, думаю, зайду.
При всей кажущейся грузности и неповоротливости Лукиных, тем не менее, обладал достаточной ловкостью и подвижностью. В свободное время он либо бегал, либо висел на турнике, либо жал штангу. Грубоватая, фамильярная манера общения физрука не очень нравилась Готову, но он не подавал вида.
— Правильно сделал, что зашел, — поманил рукой Лукиных. — Идем, покажу что-то.
Педагоги вошли в небольшую коморку, находящуюся перед раздевалками. На стенах комнатушки — вымпелы красного цвета с изображением Ленина, на полках — несколько алюминиевых кубков.
— Садись, — сказал Лукиных и указал Готову на диван.
Готов с нетерпением ждал, что физрук покажет ему что-то действительно необычное, интересное. В голове промелькнуло: если это пистолет, то Лукиных расскажет, что он секретный агент и попытается завербовать; если это акваланг, то обязательно пригласит летом на подводную охоту; если это свинцовый контейнер с оружейным плутонием, то мысли вообще разбегаются в разные стороны.
Но «необычное» и «интересное» оказалось всего лишь небольшим фотоальбомом с нечеткими фотографиями каких-то школьных забегов, лыжных гонок, футбола. Готов без эмоций пролистал альбом и положил рядом с собой на диван.
— За кого голосовал? — спросил Лукиных.
— В думу?
— Да, нет… в мэры.
— За Аркулова.
— Серьезно? — удивился физрук. — Он же ворюга.
Готов почувствовал легкий укол самолюбия из-за попрания чести и достоинства выбранного им кандидата в мэры города:
— С чего ты взял?
— Как с чего? Это все знают. Он за четыре года себе квартиру и машину сделал.
— Какую машину?
— Ладу — десятку. Квартиру двухкомнатную в новом доме. Да все они там воруют. Этот твой Аркулов коммунальное хозяйство развалил. За электричество в два раза больше платим. Машзавод каким-то частникам продал.
— Я слышал, что на Машзаводе сейчас зарплаты бешеные платят… — нахмурился Готов.
— Так-то оно так. Но выручка-то куда идет? Дяде-частнику в карман.
— А когда завод стоял, куда выручка шла?
— В бюджет, конечно. На нашу зарплату.
— То есть ты хочешь сказать, что раньше ты получал больше, а когда Машзавод стал приносить прибыль, соответственно, меньше. Мне кажется, эти вещи напрямую вообще не связаны. И потом, что плохого в том, что мэр купил себе автомобиль. Нынче у каждого второго личный транспорт. А при зарплате главы администрации и квартиру двухкомнатную купить не проблема. Объясни, может, я чего-то не понимаю, где ты воровство увидел?
— Да разве я об этом говорю? — выкручивался Лукиных. — Неправильная у тебя, Готов, позиция, ты же сам бюджетник. Думаешь, у него фондов никаких нет? Все равно есть какие-то фонды.
Готов недолюбливал глупых людей (себя он относил к умным), но тупых он просто не мог терпеть. Если, к примеру, поведать таким тупицам, как Лукиных, что мэр Аркулов практикует нецелевое использование бюджетных средств и тем самым заграбастал миллионы — тупицы не поймут и, вероятно, могут даже не поверить. Миллионы для них — это нечто неосязаемое, мифическое. Но когда речь идет о покупке автомобиля или шубы для жены, готовы на всех углах кричать, что мэр ворюга.
— Сам-то ты за кого голосовал? — Готов поднялся с дивана.
— За Шляхмана.
— Почему? Считаешь, воровать не будет?
— А ему смысла нет, — расплылся в улыбке Лукиных. Он же бизнесмен, наворовался поди…
Готов вышел из физкульткоморки и завернул в мужскую раздевалку.
Шла перемена. Парней из 9 «А» сменяли парни из 9 «Б». Они молча переодевались и только несколько человек поздоровались с Готовым.
Учитель хлопнул в ладоши и громко скомандовал:
— Все смотрим на меня, Гущин тебя это тоже касается! Внимание!
Ученики прекратили переодеваться, ожидая чего-то серьезного.
— Что там? — ткнул в стену пальцем Готов.
— Девки переодеваются, — ответили ребята.
— Тогда что это? — спросил учитель и направил палец на вентиляционное отверстие, под потолком, на той же стене.
— Решетка, — неуверенно сказал длинноволосый девятиклассник.
— Это, патлатый, не решетка. Это окно в Европу. Становись ему на плечи.
Длинноволосый снял обувь, встал на плечи однокласснику и заглянул в отверстие:
— Ха-ха-ха, пацаны, там Ахмарова голая.
За стеной раздались девичий визг и оскорбления.
— Тише ты, — одернул длинноволосого Готов, — соблюдай конспирацию.
Новое развлечение понравилось подросткам. Они по очереди взбирались друг другу на плечи, чтобы понаблюдать за женской раздевалкой. Хихикали и делились впечатлениями.
Ребята переоделись и пошли заниматься физкультурой. Дождавшись топота, Готов взял чей-то ботинок, спрятал подмышку и направился в свой класс.
В классе черной подошвой ботинка он крупно написал на стене: «ГОТОВ КАЗЁЛ», оставил несколько полос на полу, двери и отнес обувь обратно в раздевалку.
