Готов хохотнул и покачал головой, мол, ну и тупые же вы:
— Тысячу лет ходить не придется. Спятить можно.
— А сколько?
— Сколько, сколько, — занервничал Готов. — Сколько надо, столько и буду ходить. Вам-то какое дело? Лет двадцать, не меньше. Пока не откроются экстрасенсорные способности. Тогда и без машинок обойдусь.
— У Вас уже начали открываться способности?
— Да, ясновидение, — Готов сказал это с такой уверенностью и с таким каменным лицом, что 7-му «Б» стало не по себе.
— Предскажите что-нибудь, — дружно попросили ученики.
— Предсказываю. Сегодня на уроке Шестопалов получит двойку.
— А я выучил, — обрадованно подловил учителя Шестопалов.
Готов в ответ подловил его:
— А я все равно поставлю.
Все засмеялись. Обиженный Шестопалов сказал:
— Я выучил. Можете проверить. Мне не за что двойку ставить. Туфта это — Ваши машинки.
Готов замер на месте и покосился на Шестопалова. Класс тоже замер. Шариковая ручка выпала из рук учителя.
— Повтори то, что ты сейчас сказал, — процедил он.
— Че? — негромко спросил Шестопалов.
— Повтори, — почти зарычал Готов.
Казалось бы, можно Готова и послать куда подальше, прецедентов было немало, но у него сделались такие бешеные глаза, что у Шестопалова возникли сомнения: а стоит ли связываться? Человека, пришедшего на работу с «машинками» на голове, наверняка никто не посадит в тюрьму в случае нанесения школьнику тяжких телесных повреждений. В лучшем случае направят на принудительное лечение.
— А че я сказал такого? — промямлил Шестопалов.
— Повтори, — Готов не хотел выходить из образа. Он старательно артикулировал губами, беззвучно ругаясь матом.
— То, что двойку не за что ставить? Я выучил.
— Повтори про машинки, — переходя на хрип, сказал Готов.
В неподвижной позе Готов стоял до конца урока. Откуда такое терпение у человека?
После звонка ученики собрались и осторожно, стараясь обходить Готова как можно дальше, стали выходить.
Открыли дверь, и сквозняк заставил «машинки» на голове учителя звенеть.
Перед тем, как войти в учительскую, завуч Сафронова, Житных и Ермакова звонко рассмеялись. Открыв дверь, они замерли в ужасе. Перед ними предстала необыкновенная, доселе невиданная картина.
На письменном столе стоял стул, на котором, в свою очередь, балансировал Готов с привязанной к люстре петлей на шее. Очки учителя сползли к кончику носа, руки были за спиной, на глазах проступили слезы.
— Рудольф Вениаминович… это Вы… подождите… — прошептала Сафронова.
Женщины встали вокруг импровизированного эшафота в полной растерянности.
— Рудольф Вениаминович, Вы меня слышите? — все так же шепотом спросила завуч.
Готов шмыгнул носом и громко чихнул. Традиционного пожелания здоровья от коллег не последовало.
— Вероника Олеговна, голубушка, сбегайте за мужчинами… к Владимиру Константиновичу не ходите, он уехал, и не поднимайте шум, — попросила Житных Ермакову.
Молодая географичка выбежала. Оставшиеся вцепились в стул, на котором стоял потенциальный самоубийца.
— Что Вы его держите? — сквозь слезы промямлил Готов. — Думаете, буду из-под ног выбивать? А я и спрыгнуть могу.
Сафронова взяла осуществление операции по спасению жизни человека под личный контроль.
— Господи, Рудольф Вениаминович, что Вы делаете? — строго сказала она. — Слезайте немедленно! Уберите петлю!
— Нет! Все, хватит! — сказал Готов. — Довольно, достаточно, натерпелся! У трупа в кармане будет лежать ключ от квартиры. Денег там нет, я их на книжку… В квартире на письменном столе завещание. Все. Прощайте.
— Нет, нет, подождите. Может, у Вас что-то случилось? Может, чем-нибудь помочь?
Завуч оказалась в полной растерянности. Что говорить в таких случаях? Как поступать? Перед глазами пробегают кадры из американских фильмов, когда кто-нибудь пытается спрыгнуть с небоскреба, а полицейский уговаривает не делать этого. После возникает мысль о том, каково будет душевное состояние при факте, что не удалось спасти человека. Злые взгляды родственников покойного и упреки за спиной: «он еще был жив», «дура, стояла и смотрела», «что за человек, так даже звери не поступают».
В учительскую вбежала Ермакова. Мужчин найти не удалось, зато, как нельзя кстати, попалась школьный психолог Аделаида Васильевна Холодова. Весьма импозантная женщина с ярко накрашенными губами. Черные крашеные волосы и накинутый на плечи цветастый платок делали ее похожей, скорее, на вокзальную цыганку, чем на школьного психолога. Но надменная манера разговаривать и полуаристократические жесты создавали двоякое впечатление.
Холодова провела рукой, показывая всем отойти от Готова, и с видом профессионала, словно каждый день вытаскивает людей из петли, сказала:
— Рудольф Вениаминович, для начала успокойтесь. Сделайте глубокий вдох.
— Сделал, — буркнул Готов и поправил петлю.
— Хорошо. Очень хорошо. Самое главное, не делайте резких движений.
Готов поправил очки и с удивлением посмотрел на психолога. Холодова подошла ближе.
— Ответьте мне всего лишь на один вопрос…
— Какой еще вопрос?
— На один простой вопрос. Вы сегодня завтракали?
— В смысле?
