В учительской сидели три учительницы: пожилая химичка Наталья Александровна Шульц, преподаватель математики Алевтина Геннадьевна Селезнева, с третьей, совсем юной, Готов знаком не был.
Учитель улыбнулся присутствующим:
— Доброе утро, дамы.
— Здрасьте, — сказала Селезнева. Шульц кивнула, незнакомка застенчиво подняла глаза. — Познакомьтесь, это Вероника Олеговна Ермакова, география, первый год после института. Вероника Олеговна… Рудольф Вениаминович…
— Здравствуйте, — сказала еле слышно Ермакова и слегка покраснела.
— Очень приятно! — протрубил Готов. — Вы местная или как?
— Местная.
— Где учились?
— В Питере, — молодая учительница улыбнулась, в глазах читалась гордость за полученное образование, ни в каком-нибудь филиале заочно, а непосредственно в городе Петра.
— А я в МГУ, — раскинул руки Готов.
— Рада за Вас, — со стервозностью в голосе сказала Ермакова.
— Неужели, правда, в МГУ учились? — спросила Шульц с недоверием.
— А как же, разумеется.
— Ну, Вы даете!
Учитель сел за свободный стол и открыл дипломат. Блеснувший хрусталик привлек внимание. Готов с утра и не вспомнил про обманку. Он взял граненый шарик двумя пальцами и посмотрел сквозь него на утреннее солнце.
Любуясь разложением белого цвета на семь составляющих, Готов не заметил пристальных взглядов коллег.
— Что это у Вас? — полюбопытствовала Шульц.
— Бриллиант, — сухо ответил Готов.
— Шутите?
— Ничуть. Взгляните, Вы же химик, должны разбираться.
Несмотря на преклонный возраст, Шульц не поленилась встать и подойти к Готову.
Разглядывая предмет, похожий на бриллиант, Шульц нахмурила брови. Она явно ни разу в жизни не видела настолько большой кусок углерода такой кристаллической полиморфной модификации.
— Не знаю, — сказала она, — мне думается, это подделка.
— Какие теоретические выкладки подтверждают данное предположение?
— Ну, откуда у Вас бриллиант, да еще таких размеров? Где Вы его могли взять?
— Где, где, в Кремле! — усмехнулся Готов. — Нашел!
Интерес вспыхнул и у остальных педагогов. Женщины передавали хрусталь из рук в руки, смотрели через него на свет, примеряли к одежде, охали и ахали.
— Рудольф Вениаминович, скажите, что Вы нас разыгрываете. Ведь ненастоящий? — шутливо взмолилась Селезнева.
— Настоящий. У знакомого ювелира консультировался.
— А где Вы его нашли?
— Там, недалеко от больницы… ну, где парк начинается… не помню, как улица называется. Я недавно в вашем городе.
— Сорока пяти лет Октября, — просветила Ермакова.
— Да, наверно, кажется, так… и нашел-то прямо по-книжному: стал шнурок завязывать, а в траве блеск…
— Интересно, сколько он стоит? — задумалась Шульц.
— Стоит он столько, что, если сложить нашу зарплату за всю жизнь, не наберется и двух процентов. Но радоваться рано, я не знаю, как с ним поступить. Продать — проблема, да и по голове могут стукнуть…
Округлив рот, Готов постучал по голове костяшками пальцев. Раздался звонкий звук.
— В милицию надо отнести: может, потеряли или краденый, — посоветовала Ермакова.
— Вероника, Вы в своем уме? У меня на лбу выцарапано «дурачок»? Ага, сейчас! Раз в жизни подфартило такое богатство заграбастать… Нет!
— Все равно слухи пойдут, а алмаз, может, уже ищут. Могут и посадить.
— Дамы без господа. Думаю, я могу надеяться на вашу порядочность?
— Хорошо, — не унималась Ермакова, — мы будем молчать. А Ваш знакомый ювелир?
— Он умер.
— Как умер?
— Как умирают? Убийство, естественно.
Лица женщин, выражавшие до сих пор заботу о незапятнанной репутации Готова, вытянулись и выражали опасение.
— Не хотите ли Вы сказать… — шепотом спросила Селезнева.
— Кто? Я? Нет, ничего не хочу сказать, — с притворным удивлением сказал Готов. — А что, должен?
Он взял из рук Шульц шарик и положил во внутренний карман пиджака.
Заболевшая преподаватель русского языка и литературы попросила Готова провести урок. Учитель с неохотой принял предложение и записал «больную» в блокнот как должницу.
Функция Готова состояла в том, чтобы написать на доске темы сочинений, проконтролировать порядок в классе и собрать работы.
— Доброе утро, ребята, — поприветствовал Готов 8-й «А». — Конечно же, вы ошиблись. Сейчас будет не история, а именно литература. Мало того: сочинение. Людмила Николаевна заболела и со слезами на глазах выклянчила мое присутствие в этом неуютном классе. Согласитесь, в кабинете истории круче…
— А на какую тему будет сочинение? — спросил Алексеев Алеша.
— Ты чего перебиваешь? Жить надоело? Родители напрасно полагают, что ты сегодня вернешься из школы, — разозлился учитель.
— Че Вы на меня наезжаете? Причем тут родители? Вы знаете, кто у меня отец?
— Да будь ты хоть сын президента эр эф.
Готов показал Алексееву средний палец.
— Тем сочинения будет несколько. Выбирайте любую, но учтите, чтобы получить на балл выше, рекомендую последнюю.
Учитель написал на доске темы:
