— Что случилось, Марья Ильинична? Вас кто-то изнасиловал? В Вашей ситуации надо, скорее, радоваться, чем так бурно реагировать.
Соседка оттолкнула Готова, ворвалась в квартиру и открыла дверь ванной комнаты. Поток воды хлынул в прихожую и на кухню. Вода лилась из переполненной ванны.
— Ё-моё! — воскликнул Готов и бросился закрывать кран и выдергивать пробку. — Помылся, называется. Я ж всего на минутку прилег.
— Дрых, окаянный? — кричала соседка. — Иди, паразит, полюбуйся, что у меня в ванной творится. Скотина! Пьяный, что ли?
Случившееся Готова развеселило. Едва сдерживая смех, он стал тазиком черпать воду с пола:
— Не переживайте Вы, Марья Ильинична. Не пожар ведь. А вода что? Вода — это жизнь. Ихтиандр вон, и тот без воды чуть ласты не завернул. А Вы так кричите. Нервы… их, как пряники, в магазине не купишь. Поберегите нервишки. Вам еще под суд за «паразита» идти.
— Сволочь ты, — буйствовала соседка. — Я б тебе сказала, кто ты есть на самом деле.
— Паразит, Вы же сказали, — не в силах больше сдерживаться, Готов сел на край унитаза и заржал.
— Хуже ты паразита… Ты сволочь.
Тут Готова окончательно прорвало. Заливаясь смехом, он ползал на четвереньках по мокрому полу и бодал головой дверной косяк:
— Вы… Вы… Вы ж-ж-ж-же говорили про сволочь… ой, не могу… я сейчас лопну.
Просмеявшись, Готов встал, встряхнулся, пригладил волосы и уставился на женщину.
— Пошли. Посмотришь на мою ванную, — резко сказала соседка.
— Зачем? — притворно удивился Готов. — У меня своя есть. Чужой мене не надо. Кстати, Вы зачем заходили? Адреналина по всей квартире разбрызгали. Муж, что ли, в командировку уехал? Орать не на кого?
— Пошли, пошли. Не разговаривай!
— Как скажете. Только предупреждаю: на меня не набрасываться.
Они спустились в квартиру Марьи Ильиничны и прошли в ванную.
— Вот это да-а-а-а, — иронизировал Готов, разглядывая пятно на потолке и стекающую по стенам воду. — Да Вас, похоже, кто-то затопил. Кто же это может быть? Барабашка? Не похоже… сработано чисто… Странно все это. Очень странно.
— Не паясничай. Смотри, — сказала Марья Ильинична. — Паразит. Недавно только ремонт сделали и на тебе.
— Посмотрел. Можно идти? Любопытно, конечно, но особого внимания, я думаю, не заслуживает. В жизни, Марья Ильинична и не такое случается. Меня однажды в Арктике чуть пингвины не заклевали. Чуть экспедиция на Северный Полюс не сорвалась. Ничего, обошлось. А Вы… Было бы из-за чего шум поднимать. Что за народ?
— Ремонтировать сам будешь, — бросила соседка. — За свой счет. Я еще в совет микрорайона напишу на те…
— Вот это видела? — Готов сунул женщине под нос фигу. — Накоси выкуси. За свой счет. Может, тебе еще все свои бриллианты подарить или два миллиона долларов из сейфа вытащить. Или все-таки принести «магнум» сорок пятого калибра да твою башку свинцом нашпиговать? А? Что молчишь, Лягушка Патрикеевна?
Готов вразвалочку стал выходить из квартиры соседки.
— Смотри у меня, — погрозил он пальцем не то напуганной, не то шокированной женщине.
Спустя три дня Готов извлек из почтового ящика открытку следующего содержания:
УВАЖАЕМЫЙ РУДОЛЬФ ВЕНИАМИНОВИЧ.
К НАМ ПОСТУПИЛ СИГНАЛ ОТ ЖИЛЬЦОВ ЖИЛИЩНОГО КООПЕРАТИВА О ТОМ, ЧТО ВЫ НАРУШАЕТЕ ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК. МЫ УЧЛИ ТОТ ФАКТ, ЧТО ВЫ РАБОТАЕТЕ УЧИТЕЛЕМ, И В СВЯЗИ С ЭТИМ ЗАМЕНИЛИ МЕРУ ПРЕСЕЧЕНИЯ С БОЛЕЕ СТРОГОЙ НА МЕНЕЕ СТРОГУЮ. СОВЕТ МИКРОРАЙОНА ПОСТАНОВИЛ ОБЪЯВИТЬ ВАМ ПЕРВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.
СОВЕТ МИКРОРАЙОНА № 2
— Ну и уроды, — прочитав, не сдержался Готов. — Ну и грамотеи.
Поднимаясь к себе на третий этаж, он остановился у квартиры Марьи Ильиничны. Жирными буквами написал на открытке «ЖДИ!!!», проткнул ручкой каждую точку в восклицательных знаках и засунул в дверь.
На третьем этаже, над кабинетом биологии, протекла крыша. Кровельщики крышу починили, но кабинет оказался в аварийном состоянии. Группа педагогов, назначенных завучем, была обязана в течение нескольких дней привести класс в состояние, пригодное для обучения.
В первый день ремонта Готов опоздал на два часа. В классе вовсю работали Ермакова, Кольцова, Мышкина и Носенко. Покрасили половину потолка. Парты и пол учителя закрыли газетами. В углу стояли банки с краской и шпаклевкой, кисти и шпатели. Мышкина и Носенко работали с двух стремянок, остальные наливали и подавали краску в наполовину разрезанных полуторалитровых пластиковых бутылках.
— А мне что делать? — обратил на себя внимание Готов.
— Рудольф Вениаминович! Вы пришли?! — обрадовалась Ермакова. — Мы Вас заждались, почему так долго?
— Проспал, — сухо ответил Готов.
— Рудольф, можешь Анну Валерьевну сменить, — посоветовал Носенко.
— А она что будет делать? — с недовольством спросил Готов. Он снял плащ со шляпой и достал из пакета старый халат.
