- Что ж, буду рад тебя видеть в Киеве, мой друг. Кстати, это Владимир, - старик представил Владимира Николасу. - Мы с ним в Борисполе познакомились. А это Николас и Светлана, - старик представил Владимиру по очереди Николаса и Светлану, стоявшую за машиной возле передней дверцы и слушавшую разговор.
- Когда же мы с вами поедем в Киев, Владимир? - старик повернулся к мужчине.
- Когда пожелаете, Александр Петрович, - отозвался тот. - Можем хоть сейчас.
- Нет, - Николас мотнул головой. - Сегодня никто никуда не едет. Ведь так, учитель?
- Так, - улыбнулся старик. - Если вы не против, Владимир, я хотел бы выехать завтра с утра.
- Конечно не против, Александр Петрович, - сказал Владимир. - Когда скажете, тогда и выедем.
- Хорошо, - кивнул старик. - А где вы остановились, Владимир?
- За это не переживайте, Александр Петрович. У меня в Полтаве родственники есть.
- Это хорошо, - сказал старик. - Тогда увидимся завтра, Владимир.
- Обязательно, Александр Петрович.
Старик улыбнулся, открыл заднюю дверцу и забрался в машину. Николас обменялся с Владимиром номерами мобильных телефонов, после чего присоединился к старику и Светлане. Машина тронулась с места и вскоре, сопровождаемая взглядом Владимира, скрылась за поворотом.
Глава 17. Домой
Александр Петрович сидел на переднем сидении возле Владимира и смотрел в окно. За окном проносились поля, время от времени их сменяли села. Вид за окном, по большому счету, был однообразный, но старика это нисколько не беспокоило. За время своих странствий он научился видеть красоту там, где ее вряд ли увидел бы другой человек. Каждый новый взгляд, брошенный за окно, ловил нечто особенное, присущее только этому, кратковременному мгновению единения человеческого сердца с природой. Ни серые тучи, низко нависшие над землей и скрывшие от взгляда бирюзу утреннего неба, ни капли дождя, барабанившего по крыше машины и слезами скатывавшиеся по лобовому стеклу, не могли испортить ту красоту, что открывалась перед глазами старика по мере движения машины. Одинокое дерево в поле, вереница зеленых кустов и деревьев у дороги или островки густой травы прямо посреди дороги, - все это могло послужить поводом для радости стариковских глаз. Обычный человек воспринимал бы виденное, как данность, но только не старик, может из-за того, что он был не совсем обычным человеком или даже совсем необычным человеком, человеком, чья лодка жизни медленно тонула в океане смерти. Каждый новый день для человека в его состоянии был сюрпризом, чудесным даром, отодвигавшим неизбежное еще на какое-то время в будущее. Поэтому стоило ли удивляться тому, что виденное за окном вызывало бурю восторга и удивления в груди Александра Петровича.
- Владимир, вы не будете против, если я приоткрою окно, - Александр Петрович повернул голову к Владимиру и улыбнулся.
- Приоткройте, Александр Петрович, - Владимир бросил взгляд в зеркальце заднего вида и пошел на обгон ехавшей перед ним машины.
Александр Петрович приоткрыл окно. Ветер ворвался через окно в салон машины и принялся трепать стариковскую бороду.
- Долго ли нам еще ехать? - полюбопытствовал Александр Петрович.
- Часа три, Александр Петрович, - Владимир посмотрел на наручные часы. - К обеду будем в Борисполе.
- Так быстро? - удивился Александр Петрович.
- Ехать недолго, Александр Петрович. Километров триста-триста пятьдесят.
- Значит, в обед я буду дома, - Александр Петрович улыбнулся.
Владимир бросил на старика взгляд.
- Александр Петрович, а как вы смотрите на то, чтобы задержаться на пару часиков в Борисполе? Оксана вас очень хотела увидеть, да и Машка мне покоя не давала.
Внезапно Владимир хлопнул себя по лбу и воскликнул:
- Елки-палки! Я ж забыл вам подарок от Машки передать, - Владимир сбавил скорость, прижался к обочине и принялся шарить рукой в бардачке.
- И что за подарок мне приготовила Машуня? - спросил Александр Петрович.
- Сейчас, минутку. А, вот, - Владимир достал из бардачка альбомный лист бумаги, перетянутый белой ленточкой, и протянул старику.
- Это вам, Александр Петрович.
- Спасибо, - поблагодарил Александр Петрович, беря подарок в руки. Развязав узел, старик раскрыл лист бумаги на всю ширину. Слезы появились у него на глазах, когда он увидел, что было нарисовано на бумаге. По зимнему парку, среди голых, укрытых кое-где одеялом белого пушистого снега, деревьев шел старик в черном пальто. Александру Петровичу не составило большого труда узнать в этом старике себя. А рядом, понуря голову, шла собака до боли похожая на его любимого Шарика. Черные тучи заволокли небо. Казалось, вот-вот разразится снежная буря.
- Очень красиво, - сказал Александр Петрович, усилием воли сдерживая слезы.
Александр Петрович вспомнил рисунки, которые ему когда-то показывала Маша. Судя по этому рисунку мастерство девочки значительно улучшилось.
- Мне тоже нравится, - отозвался Владимир. - Мне кажется это ее лучший рисунок, хотя у нее их столько уже, - Владимир покачал головой.
