Спустя два часа Александр Петрович сидел за столом в окружении родных и близких и обводил каждого из них взглядом. Он сидел во главе стола, как и положено юбиляру, и улыбался. Здесь были те, кого он хотел видеть в любую погоду и днем и ночью. Его Надюша, Пашка и Сашка, Танюша, маленькие непоседы Витька и Валерка. Были еще Костя, его лучший друг, Костина жена Люба, Олег, второй лучший друг Александра Петровича с женой Наташей, мать и отец Тани, Михаил Александрович и Людмила Игоревна. Вот и все гости. Да и не хотел Александр Петрович больше никого приглашать, хоть и напрашивались. Стар он уже был для гуляний. В его возрасте не гулять, а отдыхать надо. Сколько той жизни осталось. Александр Петрович вспомнил, что где-то вычитал, что в Украине средняя продолжительность жизни мужчин составляет всего шестьдесят два года.
В эти минуты в глазах старика было столько любви, сколько он, наверное, и к детям мало когда испытывал. Да, свою биологическую программу он выполнил. Так что шестьдесят два или семьдесят два для него не так уж и важно. Хотя жить, конечно, хотелось. Да только вот, жизнь ли это? Власть о людях думать не хочет. Только о себе думает, о своих бездонных карманах, дорогих машинах, вилах за границей. А жизнь между тем дорожает, а вот пенсия расти не хочет. Как была неполных тысяча четыреста гривен, так и осталась. Что ж за них купишь, если только содержание квартиры обходится в пятьсот гривен? А одеться? А кушать купить? А детям помочь? Родители все же. Дал жизнь, изволь заботиться.
Нет, это не жизнь. Александр Петрович вспомнил, как когда-то в молодости мечтал купить машину. И что? Где та машина? Даже за границу ни разу не поехал. А Сашка вот ездил на автобусе. В Германии был, в Чехии. Фотографии привозил. Красиво там конечно. Это не бедная Украина, в которой мужики мрут в шестьдесят два года. Это еще, конечно, кому повезет.
- Эх, - вырвалось у Александра Петровича.
- Что ты так вздыхаешь, Сашка? - спросил Костя, насыпая в тарелку пюре. - Тебе не вздыхать, а радоваться надо. Шестьдесят лет, как-никак, празднуешь. Ты глянь, какой стол. Три дня пить и есть, - рассмеялся Костя. - Или может тебе картошечки положить? Что-то ты загрусти, не ешь ничего.
- Эх, Костик, сколько мы с тобой этой самой картошечки съели, - сказал Александр Петрович. - Помнишь, когда мы только познакомились, когда это было? Где-то в конце семидесятых, так ведь?
- В семьдесят восьмом, Санек, - ответил Костя. - Отлично помню, как мы на Десне вместе рыбу удили. У тебя червяки закончились, и ты решил у меня попросить.
- Да, да, и я это помню, - кивнул Александр Петрович. - Так мы потом пекли картошку всю ночь и самогонкой запивали или наоборот, пили самогон и картошкой заедали.
- Точно, точно. Еды никакой больше не было, осталась одна картошка.
- А какого коропа мы тогда подняли, - вспомнил Александр Петрович.
- Эй, вы чего? - вклинилась Надежда Васильевна. - Это вечер воспоминаний или празднование дня рождения? Никак не пойму. А ну быстро насыпайте тарелки. Костик, твоя очередь тост говорить.
- Ну, Надежда, ты ни грамма не изменилась с тех пор. Как ты только Сашку отпустила на ту рыбалку?
- Чего мне это стоило, - вмешался Александр Петрович. - Неделю после этого кушать готовил.
Взрыв хохота сотряс зал.
- Александр Петрович, вам грех жаловаться на Надежду Васильевну, - сказала Татьяна. - Вы только посмотрите сколько она всего наготовила: салаты какие только пожелаете, котлеты, и свиные и рыбные, капуста тушенная с грибами, битки свиные, индюк запеченный. А вы еще сладкое не видели. Там один торт лучше другого, а вы говорите. Такую жену на руках носить надо с утра до вечера.
- Я ж и носил, - сказал Александр Петрович. - Чего б ей тогда такой стол готовить? Я свою Надюшу люблю. Ею меня, и правда, Бог наградил.
- О-о-о, если бы вы знали, сколько он мне тогда на рыбалке про Надежду наговорил, - встрял Костя.
- Неужто плохое? - всплеснула руками Надежда Васильевна.
- Только хорошее. Я даже завидовать ему стал. Думал где бы и себе такую жену найти.
- И не говорите, что не нашли? - улыбнулась Наташа, жена друга Олега.
- Наше-е-ел, - протянула Костя. - Послал мне Бог Любашу. Теперь, Сашка, я тебе не меньше могу наговорить о жене, чем ты мне тогда.
- Давайте, вы может, потом наедине поговорите? - вмешался Сашка-младший. - Бать, день рождения все же. Здесь не говорить, а пить и есть полагается.
- Ну, все-все, молчу, - сказал Александр Петрович.
Костя тоже замолчал, увлекшись салатом оливье.
- Чей следующий тост? - спросил Павел. - Кому речь держать?
- Костя, хватит есть, - сказала Надежда Васильевна. - Желай другу что-нибудь.
- Так я же ни ел еще ничего.
