Несколько минут спустя он рассказывал мне о своих родных местах.
— У меня на планете,— говорил он,— пешеходные переходы есть под землей для тех, кто боится высоты, и над землёй — для тех, кто боится темноты, а кому не подходит ни то ни другое, то прямо по проезжей части, но в другом измерении.
Вечно мне попадаются чудаки и фантазёры, подумала я, но вслух улыбнулась.
— А где твоя планета?
— В моём воображении, конечно.
— Мог бы придумать адрес поточнее.
— Я бы сказал, но ты ведь забудешь. Я тебе пришлю оттуда подарок, и на посылке будет написан обратный адрес. Как соберёшься в наши края, заранее позвони, я встречу.
— Даже если я снова опоздаю на неделю?
— В космических масштабах это такие мелочи,— сказал он серьёзно. Подумал и добавил: — А уж в масштабах моего воображения и подавно. А теперь давай помолчим и посмотрим.
И в этот момент золотистое сияние стало разливаться по всей долине под ногами. Солнце, выглядывая из-за прорези в холмах где-то на горизонте, оплавило цветом розового золота сначала каждую крышу, а потом вообще всё. Бурая трава, до этого унылая и тёмная, пропиталась солнцем — цвет кальвадоса, сказал Влад, один в один «Отец Жюль», и аромат почему-то похожий,— я вдохнула поглубже; и правда, слабый карамельно-яблочный аромат.
Солнце прорисовало для меня каждую мелочь в долине под ногами. Я смотрела во все глаза, ошарашенная красотой и, конечно, настолько переволновалась, что краски потухли, а я стала видеть всё в привычной монохромной палитре. Которая, впрочем, в этот раз мне показалась гораздо богаче, чем обычно, не такой серой. Но куда ей до цветной…
Я снова прислонилась головой к плечу Влада. Запах кожаной куртки стал ещё ближе. Я прикрыла глаза и улыбнулась.
А когда открыла их, утро сияло всеми возможными красками. Словно после дождя, когда зелёный лес становится ещё более зелёным, а синее небо как будто умыли с детским мылом.
========== 7. Шахимат и мидии ==========
Есть запахи одновременно приятные и неприятные. Ужасный запах солёного супа с остатками овощей преследовал меня всю дорогу, пока я шла по улице Чистой, но этот же запах пробудил столько воспоминаний из детства, что я села прямо на траву у дороги, вытащила блокнот и стала записывать их. Потом поднялась, улыбнулась на взгляды удивлённых прохожих и пошла в сторону дома. Решила срезать дворами; две или три минуты плутала, не в силах понять, где я; пробралась сквозь кусты малины и увидела очень милый старый особнячок. На дверях висела табличка: «НИИСиМ. Факультет шпионажа и сыскного дела». И чуть ниже: «Приёмная комиссия».
1.
— Я ветчины купил,— признался Шахимат, поставив пакеты на стол,— и сыра. Немного зелёного вина, три упаковки печений и чуть-чуть винограда. Два персика. И мидии, потом сам приготовлю.
Он помолчал.
— Ещё карбонад, креветок, свежего хлеба, шоколадных конфет и других тоже. И апельсинов с грейпфрутами.
Я занималась фантастически увлекательным делом: сдавливала кожурки от мандаринов между большим и указательным пальцами и смотрела, как брызжут фонтанчики сока. Сам мандарин закончился уже двадцать минут назад. От моих манипуляций вся комната вскоре стала пахнуть новым годом.
— Я в институте пропадал,— сказал Шахимат новогодним голосом.— Не обижайтесь.
— Я и не обижаюсь, с чего вы взяли,— бесцветным голосом сказала я.— В каком институте? Вы же в школе работали…
— В институте сна и мысли.
На улице смолк жужжавший автомобиль, и несколько мгновений стояла абсолютная тишина. Потом загрохотал проснувшийся холодильник.
— Сна?
— Вздремни,— сказал Шахимат,— и пусть тебе приснится сон про то, как ты спишь и видишь, как во сне тебе снится, как ты заснула.
— Что? — я растерянно похлопала глазами, хотя цитату прекрасно узнала.
— Вы фантастически невежественная. И что я тут с вами делаю?
— Шахимат,— сказала я сердито.— Вы раньше были более учтивым.
— Я не Шахимат.
2.
Шахимата я увидела в парке.
На груди у меня висела сдержанных размеров камера, но снимать сегодня не хотелось, и я пожалела, что взяла её с собой: ремень натирал шею. Ощущение было, что из одежды на мне только фотокамера, больше ничего.
Я шла в легчайших майке и шортах и в сандалиях, ела банановое мороженое, а пахло мне осенью. Кострами, хмурыми сырыми ветками и слегка непропеченной картошкой. Конечно, пахло только костром издалека, а остальное мне рисовало воображение, и в солнечный день с лёгким ароматом свежести с реки осени ещё совсем не хотелось. Я села на первую попавшуюся скамейку, по привычке сбросила сандалии и прикрыла глаза, отдавшись солнышку. И ровно через полминуты услышала знакомый голос.
Знакомый голос проходил по соседней аллейке и даже не глядел в мою сторону. У меня было большое искушение догнать его и дать хорошего пинка. Я проглотила остатки мороженого, схватила сандалии и побежала к голосу.
