Двадцать лет назад я начал работать с положениями, содержащимися в книгах Карлоса Кастанеды. Почти десять лет назад я написал книгу, описывающую упражнения, на создание которых меня вдохновили его труды. Сейчас, когда и труды, и стиль, и отношение к читателям самого Карлоса Кастанеды настолько сильно изменились, эти новые обстоятельства обязывают меня обратиться снова, возможно, в последний раз, к мистерии Кастанеды.
Когда я писал свою книгу о Кастанеде, мне казалось вполне очевидным озаглавить её «УЧЕНИЕ ДОНА КАРЛОСА, Практическое применение работ Карлоса Кастанеды». Это было данью уважения и признания работам автора, который оказал огромное влияние, как на мои личные поиски, так и на мою профессиональную карьеру создателя и ведущего семинаров. В то же самое время я написал Дону Карлосу письмо с целью представить ему свою книгу, чтобы он написал к ней предисловие. Это дало бы моей книге хороший толчок в издательском мире. В тот момент невозможно было представить, что мой обожаемый автор, кроме того, что оставит без ответа моё письмо, станет спустя годы атаковать мою работу. Работу, не имеющую других целей, кроме как разработать практические способы достижения эффективных результатов положений, имеющих дело с извечным поиском знания и свободы, к которым он нас всех приглашал со страниц своих книг.
Как можно было представить легендарного Кастанеду, видимо, столь далёкого от мирского и материалистического мира, сражающегося с другими из-за такого банального мотива, как интеллектуальная собственность дизайна обложки? Как можно было представить, что он закончит свои дни, высылая когорты юристов тем авторам,[1] которые, несмотря на уважение и восхищение его работами, рискнули писать или говорить на конференциях о своей собственной точке зрения относительно описанного им? Как можно было представить его, на закате своих дней, основателем сверхприбыльной корпорации, которая вступит в жестокую конкурентную борьбу на рынке индустрии семинаров в стиле Нью-Эйдж?
Что же, именно это и произошло. Сегодня я являюсь одним из тех, кто обвинён Кастанедой, и вынужденных бороться против одной их самых мощных юридических фирм Лос-Анджелеса. Жить и учиться.
Я пытался не направлять своё внимание и энергию на такого рода бессмысленные вещи, и потому я избегал публичного обсуждения всей этой ситуации. Тем не менее, дела зашли слишком далеко, чтобы я и дальше мог оставаться в стороне от обсуждения. Раздражающий фактор такого внимания стал доставлять явные неудобства, моя свобода слова и возможность работать в Штатах находится под угрозой, и настала явственная необходимость что-то сделать, чтобы закрыть эту тему.
Я буду предельно ясен. В течение последних пяти лет я подвергался юридическому преследованию, ложным отрицательным публикациям в мой адрес, и прямым личным атакам со стороны того, кто заявляет себя как последний нагваль линии Дона Хуана. Остаётся абсолютно неясно, насколько этот прессинг исходит непосредственно от Кастанеды, а насколько от его коллег по корпорации из индустрии семинаров, которые делают прибыль, используя его имя.
По причинам, мне до конца не понятным до сих пор, они годами распространяют ложные слухи о том, что я, с целью собственного обогащения, утверждаю, что я являюсь учеником Кастанеды, и обманываю людей, принимающих участие в моей работе, утверждая, что он напрямую поддерживает и направляет мою работу.
Такая точка зрения присутствует только в их собственном воображении, и любой, кто присутствовал на моих лекциях или семинарах или прочитал мои книги даже с минимальным вниманием может это подтвердить.
Вначале я полагал: может быть, они запутались из-за названия моей книги, может быть они не прочли её достаточно внимательно. Поэтому я разослал письма и даже официальные заявления, чтобы сделать ясной мою позицию. Ни одно из моих заявлений, ни публичных,[2] ни частных,[3] в которых я снова и снова заявлял, что никогда не был заинтересован быть чьим-то учеником, и что мои отношения с Кастанедой были отношениями читателя, который вдохновился его книгами для содействия своей собственной работе, не привело ни к чему.
Мои встречи с ним, которых было несколько, чему есть свидетели, состоялись во время его публичных выступлений, задолго до начала сезона массированных презентаций, ставших обычным делом в последние годы. Что касается остального, одной из характерных черт моей работы является радикальное неприятие поиска всякого рода учителей, и привязанности к их личности, вкладывая в это смысл собственного роста.
