Ки взглянула на Козла. Он скорчился на сиденье между ней и Вандиеном, выпятив нижнюю губу, его необычные глаза были устремлены на непримечательную дорогу. Это не было самое живописное путешествие, которое она совершала. Накатанная дорога вела прямо через равнину, усеянную кустарником и пасущимися животными. Большую часть стад составляли белые овцы с черными мордами, но вдалеке она заметила стадо крупного рогатого скота с горбатыми спинами и широкими изогнутыми рогами. Несколько жилищ, мимо которых они проезжали, были хижинами из обожженного кирпича. Пастушьи хижины, догадалась она, и большинство из них выглядело заброшенными. Пустынная земля.
Ранее в этот день мимо них прошло несколько караванов. Большинство из них ничем не отличались от тех, что они видели в Кедди, но она заметила, что Вандиен с интересом оживился, когда последняя вереница нагруженных лошадей и людей прощла мимо. Люди из этого каравана неуловимо отличались от других путешественников, которых они видели. Люди были высокими и смуглыми, их узкие тела и грация напомнили Ки о равнинных оленях. Они были одеты в свободные одежды кремового, белого или серого цвета. Разноцветные блики мелькали в их ярких шарфах, прикрывавших головы от солнца, и в браслетах, позвякивавших на лодыжках и запястьях. Мужчины и женщины носили длинные и прямые волосы всех мыслимых оттенков каштанового, но все они отливали золотом на солнце. Многие из них были босиком. Несколько маленьких детей, сопровождавших караван, были одеты в яркие головные платки и почти ничего больше. Животные и дети были украшены маленькими серебряными колокольчиками на сбруях или головных платках, поэтому, когда караван проходил мимо, раздавался приятный звон. Большинство их лошадей вяло брели под своей ношей, но в конце процессии ехали чалый жеребец и три высокие белые кобылы. На жеребце сидела очень маленькая девочка, ее пыльные босые пятки подпрыгивали на его боках, волосы свободно развевались, как грива животного. Высокий мужчина шел рядом с ней, но ни у одного из животных не было поводьев или упряжи. Проходя мимо, маленькая девочка улыбнулась, показав очень белые зубы на смуглом лице, и Ки улыбнулась в ответ. Вандиен поднял руку в знак приветствия, и мужчина серьезно кивнул, но ничего не сказал.
— Держу пари, им есть что рассказать. Интересно, где они разобьют лагерь? — темные глаза Вандиена горели любопытством.
— Компания была бы приятной, — согласилась Ки, про себя подумав, что Козел мог бы найти мальчиков своего возраста, чтобы побегать с ними, пока они с Вандиеном разбивают лагерь и проводят пару спокойных минут.
— Лагерь рядом с тамшинами? — с отвращением спросил Козел. — Вы что, ничего не знаете об этих людях? Вам повезло, что я здесь, чтобы предупредить вас. Во-первых, от них ужасно пахнет, и все они кишат блохами и вшами. Все их дети — воры, крадущие все, до чего могут дотянуться их грязные ручонки. И хорошо известно, что их женщины болеют болезнью, которую они передают мужчинам, и из-за нее у тебя опухают глаза, а рот покрывается язвами. Они мерзкие! И ходят слухи, что именно они снабжают мятежников продовольствием и информацией, надеясь свергнуть герцога, чтобы они могли управлять страной и прибрать к рукам бизнес честных торговцев.
— Похоже, они почти так же плохи, как ромни, — приветливо заметил Вандиен.
— Герцог приказал своим брурджанским войскам держать ромни подальше от его провинции. Так что я никогда их не видел, но слышал…
— Меня воспитали ромни, — она знала, что Вандиен пытался заставить ее увидеть юмор в нетерпимости мальчика, но она приняла это слишком близко к сердцу. Разговор заглох. И день тянулся, широкий, плоский и песчаный, единственным пейзажем были кусты и трава, сохнущие в летнюю жару. Очень длинный день…
По крайней мере, последние несколько часов мальчик вел себя тихо. Ки еще раз украдкой взглянула на него. Его лицо выглядело совершенно пустым, лишенным разума. Если бы не эта пустота, лицо могло бы быть, ну, не красивым, но, по крайней мере, приветливым. Только когда он открывал рот, чтобы заговорить, или обнажал свои желтые зубы в глупой ухмылке, Ки испытывала отвращение. Он протянул руку, чтобы почесать нос, и внезапно повел себя так по-детски, что Ки стало стыдно за себя. Козел все еще был совсем ребенком. Если бы ему было десять, а не четырнадцать, ожидала бы она от него мужских манер, сдержанности взрослого? Это был мальчик, отправившийся в свое первое путешествие далеко от дома, с незнакомыми людьми к дяде, которого он не видел много лет. Было естественно, что он нервничал и впадал в уныние, переходя от угрюмого состояния к чрезмерной самоуверенности. Его внешность тоже была против него, потому что, если бы она увидела его в толпе, она бы предположила, что ему шестнадцать или даже больше. Всего лишь мальчик. Ее сердце смягчилось по отношению к нему.
— Мы остановимся на ночлег вон у тех деревьев впереди, Козел. Как ты думаешь, зеленая трава может означать источник?
