Удача на «Титанике» полностью

Меня начинает немного утомлять эта женщина, которая идет куда угодно и берет то, что хочет.

— Я бы хотела, чтобы вы носили платья моего дома. — Она проводит руками по лифу своего платья и поворачивается. — Будет весело.

Я фыркаю.

— Я тут стараюсь не высовываться.

Вместо обиды на ее лице вспыхивает насмешливая ухмылка.

— В такой-то вуали? Вы притягиваете взгляды, хотите этого или нет. С таким же успехом можете предстать перед людьми.

— Я не планировала расхаживать туда-сюда. В конце концов, я скорбящая вдова.

Эйприл проводит рукой по кушетке, а затем растягивается на ней.

— Миссис Слоан наверняка женщина состоятельная, раз уж получила такую каюту, а вы, я полагаю, ее горничная. Но почему здесь нет ее самой? — Ее глаза округляются. — Вы убили ее?

— Конечно нет. Она… скончалась, если вас так это интересует. Чуть больше недели назад.

— Ага. Так вы, стало быть, воровка.

— Нет! То есть не намеренно. Мы уже отправили багаж.

— Хм-м. А брата вы нашли?

— Да, — отвечаю я с гримасой.

Она вздергивает бровь.

— Надеюсь, он оценил ваше желание встретиться с ним.

Я резко откашливаюсь. Она определенно слишком дерзкая. Но и слушать умеет тоже. Почему я все это ей рассказываю? Я не хочу быть частью интриг этой женщины. Мне и без того хватает проблем.

— Признаюсь, нет. А теперь, если не возражаете, мне пора идти.

— Значит, вы все-таки будете расхаживать.

— Не так, как вам бы этого хотелось.

— Я не прошу многого. Просто надевайте мои наряды всякий раз, когда собираетесь на выход. — Подтянув к себе саквояж, она устраивает его на кушетке и щелкает застежкой. — Это вкуснятина, как любите выражаться вы, британцы. Греховно роскошные и элегантные. Они заставят вас почувствовать себя королевой.

— Я собираюсь проводить в каюте девяносто девять процентов времени.

— Весьма в этом сомневаюсь. Девушка, взбирающаяся по цепи крана так же легко, как натягивает чулки, вряд ли сможет долго просидеть взаперти.

Она поднимает жемчужно-белое платье из крепдешина. Англичане любят все китайское — шелк, чай, фарфор, — кроме самих китайцев. Передняя вставка на платье вручную расписана журавлями и расшита крошечными бусинами, отражающими свет. У меня рот открывается, словно у рыбы, выброшенной на берег. Это самое волшебное платье из всех, что я когда-либо видела.

— Вы сами сделали это?

— Сама. Журавли на удачу. Это ваш дневной наряд на завтра. Потрогайте.

Осторожно, словно журавль может улететь, я прикасаюсь пальцем ко вставке на платье. Отличная ткань кажется прохладной и гладкой под моим горячим пальцем.

— Я придумала идеальное платье для вашей встречи с капитаном.

Я отдергиваю палец.

— Что за встреча?

— У всех есть возможность встретиться с капитаном. Для вас это будет важный момент. Все будут смотреть. Не беспокойтесь, вам пришлют приглашение.

Как будто именно это меня и беспокоило.

— Н-но почему вы сами не можете демонстрировать собственные наряды?

— Лучший способ продавать творения — позволить другим делать это за тебя. Я пытаюсь создать шумиху вокруг своей линейки, но в одиночку мне это не под силу. Это выглядело бы странно.

Она хмурится, видя мои черные ботинки, сшитые на мужчину с маленьким размером ноги и явно нуждающиеся в хорошей чистке. Разложив платье с журавлями на кровати, она достает из своего саквояжа пару изысканных коричневых лодочек с ремешками, за которые и подвешивает их на пальце.

— Никто не воспринимает американских дизайнеров всерьез. — Она закрывает саквояж, пристраивая туфли сверху. — Все, что им нужно, — это Люсиль, и неважно, что ее излишне вычурные «творения» больше всего похожи на клоунские наряды. Эти ее шляпки «Веселая вдова», сверх меры загроможденные садовыми обрезками, были просто чудовищны, резали глаз и мучили шею.

Должно быть, она говорит о леди Люси Дафф-Гордон, чьи наряды сейчас на пике моды. Я вспоминаю, как глаза миссис Слоан превратились в два блюдца, когда я сказала ей, что шотландский барон сэр Космо Дафф-Гордон и его жена будут среди пассажиров «Титаника».

— Скажем, вы могли бы стать Веселой Вдовой, как в той оперетте. Вы загадочная женщина в трауре, но даже скорбь не заставила ваше очарование потускнеть.

Она прикладывает одну руку к сердцу, а вторую поднимает к потолку, словно стоит на сцене.

— В театре это, может, и работает, но в настоящей жизни вдовы не могут выставлять себя напоказ.

— Кто это сказал? Траурный наряд — это так старомодно.

— Я бы очень хотела помочь вам…

— Мне кажется, что мы могли бы помочь друг другу. В вашей ситуации необходим союзник, раз уж вы решились прятаться в первом классе в одиночку. Никогда не знаешь, когда может потребоваться помощь друга. — Она скользит ко мне и касается моего носа, словно хочет показать, что может. Я вжимаюсь в туалетный столик, и она отступает. — Кроме того, я мастер собирать слухи. Как иначе мне удалось бы выяснить, где вы остановились?

Художники, может быть, и не продают собственные шедевры, но она отлично умеет торговаться.

— Вы знакомы с мистером Альбертом Энкни Стюартом из цирка братьев Ринглинг?

Она поднимает глаза к потолку.

— Нет. Но я могла бы что-нибудь разузнать.