Было темно и холодно, единственный свет падал из щели под перекосившейся дверью. Мальчик сжался в кроватке, дрожа от холода и прислушиваясь к тихим голосам в соседней комнате.
На улице все замело снегом. Мороз разрисовал окна таким толстым слоем инея, что если бы на улице было светло, мальчик все равно этого не заметил. Недавно он слышал, как проскрипели по снегу сапоги, и в дом вошел человек.
Неожиданно голос мамы резко и нетерпеливо поднялся:
— У меня нет времени на ребенка! Избавься от него! Отдай его какому-нибудь фермеру. Они все хотят побольше детей, хотя Бог не даст мне соврать, их у фермеров предостаточно.
Затем раздался голос Вэна, как всегда спокойный и ровный:
— Майра, этого делать нельзя! Он твой сын. Твоя плоть и кровь.
— Не будь дураком! В моей жизни нет места детям. — И через секунду, помедлив, мама добавила: — Что я могу ему дать, мотаясь из одного городишки в другой, от ковбоев к старателям? Избавься от него, Вэн. — Она почти закричала. — Избавься от него или я избавлюсь от тебя!
— Значит, так? Я знал, что у тебя тяжелый характер, но думал, что значу для тебя больше.
— Ты дурак, Вэн! Без меня ты бы давно попрошайничал у салунов, чтобы собрать на выпивку. Увози его сейчас же и больше не привози. Я не хочу знать, куда ты его денешь.
Мальчик сжался еще сильнее, стараясь не прислушиваться к голосам, чтобы отогнать подступающий ужас.
— Ладно, Майра, я займусь этим.
Голоса снова стали тише, а затем он услышал, как мама вышла, услышал ее удаляющиеся по дорожке шаги. Несколько секунд царила тишина, потом в соседней комнате раздался тихий звон стекла. Дверь открылась, и на голый дощатый пол упал прямоугольник света.
— Вэл? Ты не спишь? Нам с тобой надо одеться.
— Хорошо.
Не было ничего хуже холодной постели, но мальчик боялся выходить в ночь и еще больше боялся того, что могло случиться. Он любил Вэна и доверял ему. Иногда в разговоре Вэн даже называл себя и Вэла «парой В».
Вэн был высоким, худощавым человеком с остатками былой элегантности, слегка опухшим лицом и постоянным запахом виски, однако он никогда не терял своих непринужденных манер, и мальчик им восхищался за это и за то, что Вэн часто рассказывал истории из своего детства, но только когда мамы не было поблизости. Она ненавидела, когда Вэн вспоминал годы, предшествующие их встрече, и не выносила упоминаний о его семье или о школах, в которых он учился. Семья его была богатой, а школы — привилегированными.
Вэн чиркнул спичкой и зажег лампу. При свете пустая комната выглядела еще более унылой и пустой, хуже, чем комната на ферме, где он недавно прожил несколько недель.
Там тоже было холодно, хотя в очаге обычно горел огонь, а фермер и его жена были добрыми. Потом жена заболела, и ни у кого не осталось времени на Вэла.
Одев мальчика, Вэн вынес его в соседнюю комнату. Вэл зажмурил глаза от света, который здесь был ярче, чем в спальне, а затем входная дверь отворилась, и вошла Майра. Она сквозь зубы сказала: — Убери его отсюда.
Вэн натянул шубу из бизоньей шкуры, поднял Вэла и понес его к двери.
Там он помедлил.
— Майра, ему всего четыре года. Ты…
— Вон! — Ее голос сорвался на визг. — И закрой за собой дверь!
— Майра, я скажу, что он мой. Никто не узнает…
— Вон!
В сарае было морозно. Вэн оседлал коня, посадил мальчика в седло и сел позади него. Он снова помедлил, прижимая его к себе, а Вэл спрашивал себя, когда же они поедут. Наконец, Вэн тронул коня, и они выехали из сарая. Вэн повернулся в седле, закрыл ворота, и они направились в прерию.
Мальчик, спрятавшись в шубу Вэна, пытался понять, куда они едут. Почему в прерию? Там ничего не было, кроме открытого пространства, но он доверял Вэну и, пригревшись в шубе, закрыл глаза.
Они ехали несколько минут, когда Вэн неожиданно выругался, повернул коня и направился по следам, которые уже начал заметать снег. Мороз пробирал до костей.
— Мы едем домой?
— Нет, Вэл, нам нельзя домой. По крайней мере, тебе нельзя. Мы едем в гости.
Когда снова показались огни городка, Вэн сказал: — Ты помнишь Уилла Рейли? Похоже, сегодня тебе придется заночевать у него.
Вэл помнил его — высокого, широкоплечего молодого человека, не намного старше Вэна, но гораздо более сильного — казалось, что от него веяло силой. Улыбался он редко, но когда улыбался, его лицо словно озарялось. Вэл не только помнил Рейли, этот человек ему нравился. Может быть даже больше, чем все остальные, но мальчик не мог сказать, почему.
К тому времени, как они подъехали к отелю, Вэл промерз насквозь. От жгучего мороза не спасала даже тяжелая шуба из шкуры бизона. Вэн привязал коня к коновязи и занес мальчика внутрь.
Портье оторвался от своих бумаг.
— Мистер, не стоит оставлять лошадь на улице. За окном двадцать пять градусов.
— Я на минуту.
Они поднялись по ступеням и прошли по устланному ковровой дорожкой коридору. Вэн остановился у одной из дверей и постучался. Когда дверь открылась, из комнаты пахнуло благодатным теплом.
— Уилл, мне придется попросить у тебя одолжение.
