— Ещё как прав, — продолжил настаивать Генка осторожно, стараясь не привлечь внимания, принялся разжигать в своём духовном мире голубой огонь надежды. — Если так посмотреть, можно сделать вывод. Ты последние столетия сидел под куполом печати в полной безопасности. Противник, запечатанный вместе с тобой, был слишком молод и неопытен, потому ты быстро одержал над ним верх. А потом, потом просто культивировал и развивался в полной безопасности, по-прежнему оставаясь в душе — обычным моллюском. Или как вас там правильно называют, донных бесхребетных обитателей. В итоге ты оказался высокоуровневой нечистью со слабым духом и мелкой душонкой. Хотя о том, что у тебя есть душа, я сомневаюсь.
— Ничего, скоро ваши души станут моими! И твоё голубое пламя тебя не спасёт, как и их! — разгневавшись, закричал ловец душ. — Я проник в твой духовный мир, в котором нет энергии смерти, ведь ты пока жив и почти здоров. А значит оно бесполезно для тебя и безвредно для меня. Раздувай его сколь угодно. Раздувай и смотри, как твои товарищи станут моей пищей один за другим! Смотри и жди своей очереди.
Ловец начал выдавать странные телодвижения, и Генка почувствовал, как духовные миры его товарищей открываются один за другим, присоединяясь к духовному миру ловца. Вскоре он увидел и самих парней.
— Вы что тут делаете? Быстро уходите! — встревожился Генка, глядя на удивлённые лица товарищей.
— Эй, человечек, а ты оказался отличной наживкой. Только посмотри, сколько глупцов угодили в мою ловушку разума, пытаясь спасти тебя! — расхохотался ловец душ.
Генка, даже не посмотрев по сторонам, ощутил присутствие товарищей. Они были здесь, рядом с ним, в нескольких метрах от него. Их духовные миры вновь объединились, стали одним целым и предстали во всей красе перед миром ловца.
— Где это мы? — С удивлением спросил Ромка, стоя на белом камне посреди тёмных, грозовых небес, которые освещали лишь вспышки молний.
— Добро пожаловать в мою ловушку разума, — радушно молвил ловец. — Смиритесь со своей судьбой и умрите в объятьях моих красавиц с благодарностью на устах. Ибо я вам дарую сладкую смерть.
Ловец душ самодовольно рассмеялся, театрально распростёр руки в стороны и использовал технику призыва. Тут же из тёмных вод перед Петром всплыла раковина и, распахнувшись, открыла взорам парней мидию.
— Тьфу, ещё одна уродина, — сплюнув, брезгливо сказал Петька. — Это в объятьях этой «красавицы» ты предлагаешь нам умереть сладкой смертью? Что за бред? Если уж умирать в чьих-то объятьях, то явно не в её. У тебя что? Нормальных настоящих красоток нет?
— Да откуда у него настоящие красотки? — вместо ловца, ответил Петьке Генка. — Он же девушек никогда не видел. Видно легенда о том, что в Ханском озере купались жёны хана — враньё. Будь это правдой, этот слизняк знал бы, как красотки выглядят, и не сотворил бы такое уродство, — указав рукой на мидию, добавил Генка.
— А ты прав, — согласился с выводами Генки Роман. — Он же ходить не может. Всё время торчал в воде на одном месте. Кого он тут видеть мог? Браконьеров, что за кефалью приходят или старушек, что на берегу больные суставы грязью лечат.
Парни начали развивать эту тему и дали волю чёрному юмору. Вот только ловец слышал все острые шуточки в свой адрес и не реагировал. Его больше заботил другой вопрос, почему на призыв откликнулся духовный мир только одной его воспитанницы. Где остальные три?
— Мирана, где остальные? Почему не откликаются на мой зов? — строго он спросил мидию.
— Погибли. Они убили всех, а меня почти в море загнали, — пожаловалась мидия и самодовольная ухмылка тут же сползла с лица ловца. Гнев обуял его разум. Да как эти смертные посмели отнять жизнь его воспитанниц! Оставшись под печатью он с такой заботой взращивал их, дабы было с кем поговорить, дабы было кому скрасить его одиночество. А они взяли и убили!
— Раз отняли жизни моих любимиц. Значит, я отниму ваши! — впадая в ярость, закричал ловец и одним быстрым движением призвал ловчие сети.
Чёрное кружево, сотканное из злобы и ненависти, мгновенно опутало парней. Лишило их способности двигаться, впилось в тела и начало вытягивать жизненную энергию.
— И кто из нас слабак? — глядя на Генку, спросил ловец, видя беспокойство на лике противника. — Что может мне сделать твоё голубое пламя надежды? А? Ничего! Оно ведь может поглотить только энергию смерти, а её ещё нет в наших духовных мирах. Но не беспокойся, скоро её будет предостаточно, после того как я сожру твоих друзей и сделаю их своими дохлыми марионетками. Смотри и наслаждайся!
Генка смотрел. Смотрел и чувствовал как жизнь утекает из товарищей. Это чувство причиняло боль и заставляло злиться всё больше, всё сильнее.
— Что буду делать говоришь? Буду азбуку учить! — рявкнул Генка в ответ, порождая волну зла, что вырвалась из его тела и прокатилась по всему духовному миру, окрашивая его в тёмные тона.
