Олесь остался один. Стоял посреди коридора напротив входной двери в отделение и с любопытством озирался по сторонам. Время от времени на его спокойном личике проскальзывала саркастическая ухмылка от которой проходившим мимо служащим становилось не по себе.
— Это тот конкурсант, который сразу умудрился впасть в немилость к Пакуру? — доносились шепотки любопытствующих сотрудников до ушей молодого человека.
— Да. Он. Теперь стоит, словно наказанный. Вот глупец. Неужели не мог догадаться, что главврач будет одним из судий и ему не стоит перечить. Уж тем более нельзя было выдвигать свои требования. Пакур ведь такой самоувененный. Был убеждён, что всё тут организовал на высшем уровне, а какой-то желторотик тыкнул ему в лицо его же ошибку. Теперь вот стоит, пожинает плоды своей дерзости.
— Жаль парня. Ему теперь точно в числе победителей не оказаться.
— Пошли отсюда, — заметив ухмылку Олеся, быстро молвил сплетник и оба собеседника ушли.
Олесь даже не повернулся в их сторону? Зачем, если он прекрасно знал о передвижениях каждого человека в радиусе действия своей нейтральной силы. Не зря же столько месяцев оттачивал владение незаряженным эфиром с нулевым показателем. Мало того, он научился выпускать свою нейтральную силушку не только из ладоней и пальцев рук, но и из ступней тоже. И вот теперь стоял, выпуская из стоп ритмичные сканирующие волны, которые легко определяли расположение любого человека в медицинском отделении.
Он даже знал о том, что за углом первой палаты, прятались ещё одни сплетники и судачили о нём. Всего небольшое усилие, направленное на концентрацию небольшого количества эфира в собственной ушной раковине и можно слышать каждую сплетню, произнесённую самым тихим голосом. Особенно если направить ушную раковину, поворотом головы в нужную сторону.
— Этот Олесь и правда странный. Чувствуешь? От него не исходит совершенно ни какой ауры, словно от покойника.
— Ошибаешься, даже от покойника исходит аура смерти, а от этого вообще ничего не исходит. Словно в нём нет чувств, нет эфира.
— Наверное, он такой же слабак как и все в его седьмой команде. Слышал, у них никого нет выше пятнадцатого уровня силы света. Они тридцатыми уровнями считаются только из-за дополнительных пятнадцати уровней тёмного эфира.
— Ладно. Пошли. Пока пострадавших нет, поединки посмотрим. Чего на этого слабака время тратить.
Действительно. Едва юные целители переступили порог медицинского отделения, как наверху начались первые турнирные поединки. Огромную арену разбили на четыре сектора, в которых противостояли друг другу мастера рун света. Одновременно проводилось четыре поединка, в которых принимали участие восемь претендентов на победу. И Мирон оказался в этой восьмёрке.
Он вышел на арену третьего сектора и стал терпеливо ждать, пока ведущий объявит первую восьмёрку участников и даст старт к началу противостояния. Эти невольные минуты ожидания Мирон решил провести с пользой и присмотреться к сопернику, вышедшему на помост с другой стороны.
С первого взгляда Мирону противник показался весьма странным. И первой странностью была его одежда. Длинный, лёгкий халат, одетый поверх рубахи и брюк. Куча каких-то украшений одетых на руги и шею. Конечно, Мирон невольно бросил взгляд на свою грудь, и у него имелось пара кулонов на цепочках, но всего пара, а не целый десяток. Ещё смущала длинна волос, затейливо собранных в длинный пучок на голове противника.
Но при всём при этом, Мирон не мог отрицать, что от противника веет элегантной мужественностью, отчего становилось не по себе, и где-то в глубине души просыпалась зависть. Особенно после того, как десятки женских голосов восторженно закричали на трибунах, после того как из уст ведущего прозвучало имя соперника. И как он мог позабыть о собственной внешности. Почему не позаботился о красоте, знал же, что сегодня с трибун будет на него смотреть возлюбленная. Его невеста. Его Таися. Что она теперь о нём подумает? Опять будет утишать себя мыслью о том, что мужчина должен быть чуть краше обезьяны? Мирон поймал себя на мысли о том, что не желает этого. Он хочет, чтобы его невеста так же восторженно пищала при его появлении и гордилась его красотой.
Мотнул головой, силой воли прогоняя странные размышления. Нужно взять себя в руки. Нужно победить! Если он не может заслужить восторг внешностью. Получит его силой.
Мирон с одной стороны был прав. Девушки дружной компанией в сопровождении баронессы Нарильской, сидели на лучших местах и видели происходящее на аренах до мельчайших деталей.
— Тая, ты чего так странно улыбаешься? — спросила Ольга, невеста Олеся. — Расстроилась, что твой Мир не так хорошо выглядит как его соперник.
— Вот ещё, — расплываясь в довольной улыбке, ответила новой подруге Тая. — Наоборот я просто счастлива из-за этого. Пусть все противники моего мира выглядят гораздо лучше него, тогда за ним не будут увиваться толпы девчонок. Тогда он будет только мой.
