Если остальные рабы застыли на месте, пораженные дерзостью их товарища, то бдительный надсмотрщик не дремал. С проклятием он бросился на молодого раба, разматывая длинный бич.
– Сдери с него кожу, Уолтер! – взвизгнула леди.
Но прежде чем эта угроза осуществилась, юноша, отшвырнув хлыст, поднял мотыгу. Его светлые глаза сверкнули.
– Только тронь меня – и я вышибу тебе мозги! – крикнул он.
Надсмотрщик остановился, видя его безрассудную решимость и понимая, что раб, доведенный до отчаяния болью и несправедливостью, не колеблясь, выполнит свою угрозу. Тогда он попытался воздействовать на невольника словами, чтобы выиграть время, покуда его бешенство утихнет.
– Брось мотыгу, Хагторп! Брось сейчас же!
Но Хагторп расхохотался ему в лицо. Миледи тоже рассмеялась, и в ее злобном язвительном смехе слышалось что-то ужасное.
– Не спорь с этим псом! Пристрели его! Я разрешаю, Уолтер. Я свидетель его бунта. Прикончи его на месте!
Следуя настойчивому приказу хозяйки, надсмотрщик потянулся к висевшей на поясе кобуре. Но лишь только он вытащил пистолет, капитан наклонился с седла и с такой силой ударил его хлыстом по руке, что оружие полетело на землю. Надсмотрщик вскрикнул от боли и изумления.
– Не волнуйтесь, – сказал Блад. – Я спас вам жизнь, с которой вы бы, несомненно, распростились, если смогли бы выстрелить.
– Капитан Питер! – возмущенно воскликнула леди Корт.
Он повернулся к ней, и презрение, сверкавшее в его ярко-голубых под черными бровями глазах, поразило ее, словно удар.
– Кто вы? Неужели женщина? Клянусь, мадам, лондонские уличные девки и те выглядят более женственно!
Леди задохнулась от гнева, но бешенство помогло ей обрести дар речи.
– Слава богу, у меня есть муж, сэр. И за эти слова вы ответите! – Вонзив шпоры в бока своей лошади, леди пустила ее в галоп, избавив Блада от своего присутствия, что его вполне устраивало.
– Я отвечу хоть всем мужьям мира, – рассмеявшись, крикнул капитан ей вслед. Затем он подозвал Хагторпа.
– Иди сюда, приятель. Ты пойдешь со мной. Я сделаю так, чтобы справедливость восторжествовала, но не хочу оставить тебя на милосердие надсмотрщика, пока я буду этим заниматься. Берись за мое стремя, и пошли к сэру Джеймсу. А вы посторонитесь, – обратился он к надсмотрщику, – или мне придется наехать на вас! За свои поступки я отвечу перед вашим хозяином, а не перед вами!
Угрюмо поглаживая ушибленную руку, надсмотрщик отступил в сторону перед этой угрозой, и капитан Блад, не торопясь, поехал вперед. Том Хагторп шел рядом, держась за стремя. Когда их уже никто не мог слышать, юноша спросил хриплым от волнения голосом:
– Питер, каким чудом ты здесь оказался?
– Чудом? Ты разве не ожидал, что кто-нибудь из нас рано или поздно найдет тебя? – И он рассмеялся. – Мне повезло. Эта красотка дала мне отличный предлог заняться тобой, что очень облегчает дело. Но так или иначе, несмотря на все трудности, я клянусь, что не покину Невис без тебя!
Явившись в дом вице-губернатора, капитан Блад оставил Тома в холле, а сам, избрав в качестве ориентира сварливый голос леди Корт, добрался до столовой. Там он застал сэра Джеймса, сидевшего за нетронутым завтраком с холодной усмешкой на лице, и его супругу, мечущуюся по комнате. При звуке открываемой двери леди замерла, грудь ее бурно вздымалась, глаза сверкали на бледном лице. Увидев Блада, она тут же взорвалась:
– Так у вас еще хватает наглости являться сюда!
– Я считал, что меня ждут.
– Ждут? Скажите пожалуйста!
Он слегка поклонился.
– Прошу извинить за вторжение, но я полагаю, что от меня потребуют кое-каких объяснений.
– Можете в этом не сомневаться!
– А мое чувствительное сердце не позволяет разочаровывать леди.
– Совсем недавно вы называли меня по-другому.
– Когда вы этого заслуживали.
Сэр Джеймс постучал по столу, сочтя, что обязанности вице-губернатора и супруга требуют от него вмешательства.
– Сэр, – заговорил он властным и недовольным тоном. – Будьте любезны объясниться.
– Извольте. Мне нечего скрывать.
И капитан Блад подробно рассказал обо всем, происшедшем на плантации, причем несколько раз ему приходилось принимать соответствующие меры, чтобы помешать леди Корт, которая неоднократно пыталась его перебить.
К концу повествования сэр Джеймс устремил взор на свою жену, кипевшую от злобы, и глаза его отнюдь не выражали сочувствия.
– В рассказе капитана Питера есть то, чего не хватает в вашем, чтобы составить полную картину.
– В его рассказе есть все, чтобы заставить вас потребовать удовлетворения, если вы не трус!
Покуда вице-губернатор переваривал оскорбление, капитан Блад поспешил вмешаться.
– Что касается удовлетворения, сэр Джеймс, то я всегда к вашим услугам. Но сначала, для моего собственного удовлетворения, позвольте заметить, что если под влиянием чувств, которые, я уверен, вы сочтете гуманными, мною совершены какие-либо оскорбительные для вас поступки, то я приношу вам свои извинения.
Но сэр Джеймс оставался суровым и непреклонным.
