– Я человек гостеприимный, за тарелку харчей ничего не требую, если можешь, скажи, что творится.
– Мои клиенты порой говорят: знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Старая присказка, – Гуров подул на ложку, попробовал. – Вкусно, но горячо.
– Так всегда: коли вкусно, обязательно горячо.
– А торт?
– Не юли, полковник.
– У вас два, может, и три дела в городе смешались. Стрельба и ночная суетня к твоему цирку отношения не имеют. А вот смерть Ивана и вчерашнее убийство Семена Григорьевича… К сожалению.
– А если бы ты не приехал, то ничего бы не было, – убежденно произнес Капитан.
– Возможно, – кивнул сыщик, – в цирке и не было бы, – подумал и добавил: – Хотя вряд ли, чугунок-то на огонь уже поставили. Убили бы не одного, так обязательно другого, без крови не обошлось бы никак.
– И убийца среди моих? Ты спрашивал, где Классик живет. Перекрестись, полковник.
– Я сыщик, Алексей Иванович, – ответил Гуров. – А у нас, сыщиков, такая болезнь, все спрашивать, любопытно очень. А ты, Капитан, в чужой номер не лезь, могут покалечить, если не хуже. У тебя своя делянка, у меня своя, давай каждый будет делать, что умеет.
– Мне сказать нечего, – Капитан подвинул горчицу, – выступай по своему усмотрению, уже доложили, что ты артист огромадный.
– Ну вы даете, ребята! – Гуров рассмеялся, доел щи, принялся за мясо. – Позвонили, доложили, брякнули, тренькнули – не город, а коммунальная квартира.
– Так оно и есть, – Капитан согласно улыбнулся. – Ты только учти, наш Илья Муромец не просто главный мент, он в городе хозяин. Поберегись. Но если ты нашей паскудине хвост прижмешь, мы тебе от всего города поклон отвесим и в церкви большую свечу поставим.
– Вам пора начать скидываться, – Гуров доел мясо, горчица была хоть и домашняя, но злая, он с последним куском горчицы переложил, закашлялся, утер слезы. – Большое спасибо. Скажите, у вашего Классика телефон есть?
– Имеется в половине Сильвера, так все одно, можно позвонить.
– Так ведь ночь, – фальшиво застеснялся Гуров. Капитан подвинул телефон, набрал номер, начал ждать.
– Бросьте, люди спят, – уже искренне сказал сыщик.
– Ничего, снова заснут, – Капитан кивнул, мол, ответили. – Елена, это я, куда мужика девала? Ничего не случилось, просто анекдот вспомнил, позови, – он прикрыл трубку, пояснил: – Сашка спать здоров, до ужаса. Сильвер, это я. Расскажи, какой сон видел. Ты не хами, с начальством разговариваешь. Какое дело? Соскучился. Ну ладно, шмыгни к Классику, передай, – Капитан прикрыл трубку: – Чего передать?
– Можно зайти? – ответил Гуров.
– Можно к нему в гости? – сказал в трубку Капитан, улыбнувшись. – Самое время? Не ложился и на гитаре играет? Ну передай, чтобы гостя ждал, они в два голоса споют.
Начальник УВД генерал-майор Илья Николаевич Фомин из кабинета не уходил, ждал возвращения группы, которой было поручено разделаться с москвичом. Кабинет был обычный, генеральский, они все на одно лицо, точнее, лица не имеют: пол, как правило, покрыт ковром, много полированной мебели, много телефонов и других аппаратов связи, половина из которых не работает. На стене обязательно портрет либо Ленина, либо Дзержинского, в последние годы в некоторых кабинетах появился Горбачев, но не прижился.
Илья Николаевич был внешностью импозантен, высок, статен, генеральский мундир сидел как влитой, брюнетистые волосы густо напомажены, прочерчены пробором, который ввели в моду кинолюбовники 40-50-х годов. Лицо, волевое, даже красивое, без признаков пьянства и порока, совершенно не отражало суть этого человека. Он был молод, лишь готовился отметить сорокалетие, быстро продвигался по комсомольско-партийной одноколейке, два года назад стал секретарем горкома, прищурился на первого, но тут известный конфуз произошел: партия оказалась не честью и не совестью, а совсем даже наоборот. Известно, что Остап Бендер, не став графом Монте-Кристо, решил переквалифицироваться в управдомы. Секретарь горкома жил в другую эпоху, обладал другим размахом, чем юморист Бендер: увидев, что партийная одноколейка ведет в тупик, быстро переквалифицировался в милиционеры, конечно, в первого милиционера и, конечно, сразу генерала. О России девяностых годов будет написано много интересного, о генералах милиции создадут бестселлеры. Наша же история маленькая, локальная, потому скажем только, что Илья Николаевич высок, статен, власть любит и абсолютно беспринципен.
Когда он надел генеральский мундир и сел в кресло, вожаки преступного мира переглянулись, повели носом, принюхались и вынесли вердикт – это наш парень. Он быстро взял город за горло, что абсолютно естественно. Если в борьбе за город с одной стороны борется россыпь партий, лозунгов и микрофонов, а с другой – хорошо организованная, сплоченная и вооруженная стая битых хищников, то смешно спрашивать, кто победит.
