– Почаще бы заморские фокусники к нам наведывались, – вместо тоста весело произнес он.
– И то верно, – подтвердил Лука Сергеевич, опорожняя чарку.
– Я, собственно, нарочно тебя разыскивал, – закусив, начал Желудев. – Избегался, знаешь ли, по городу, покуда нашел. Тут такое дело: посетил меня сегодня утром приятель мой, купец Дубинин. Поговорили, о том, о сем, коньячку опять-таки… – Лука Сергеевич запнулся, высмотрел на столе графинчик с коньяком – продолжил уже разливая: – Предложение он сделал по коммерческой части. Хочет устроителям игр с фрацузишкой этим, тому же Кречинскому например, новые фрейберговские бильярды сбыть. Процент с проданного стола обещал. Вот я и подумал, что ты, в статейке своей, мог бы упомянуть, что, мол, партии такого класса непременно на новых столах играть надобно.
Закончив, Лука Сергеевич поднял рюмку:
– Ну, за твое здоровье!
Выпили. Гриндерман молчал с минуту, морщил лоб, постукивал пальцами по столу.
– А ведь здесь и так очень хорошие бильярды, – хитро глядя на приятеля, заговорил он.
– А если по три рубля за стол? – недвусмысленно предложил литератор.
– Не своим ты делом, Лука Сергеич, занимаешься, – улыбнувшись, начал Гриндерман, а Желудев аж напрягся весь, ожидая выражения несогласия. – Бросай ты литераторствовать – иди в купцы! – наблюдая за напряженным ожиданием приятеля, вдруг захохотал Гриндерман. – По пять рубликов со стола, и считай, что мы сговорились, – добавил он, продолжая смеяться.
– Да ты тоже не промах! Поладили! – радостно отозвался Лука Сергеевич.
Вернулся Кречинский.
– Прошу простить, что невольно покинул вас, господа, – усаживаясь, произнес он.
– Вот, Лука Сергеевич хорошую идею подал. Предлагает он, для пущего ажиотажа новенький бильярд в клубе установить. И поставщик надежный имеется, – без промедления начал Гриндерман. – Публика у нас сами знаете какая, если что – на стол пенять начнут, мол, у Кречинского столы с секретом… А тут новый, в день игры привезенный! Да и весть об отличном фрейберговском бильярде быстро разлетится – самые разрядные игроки к вам съезжаться начнут.
Кречинский задумчиво почесал бороду, посмотрел попеременно на гостей, не скрывая удивления.
– А я битый час вокруг да около ходил… Выходит, вы и так прекрасно поняли, что к сему действу надобно побольше ротозеев привлечь! – вдруг воскликнул он.
– Понять-то я понял, а вот детали мы с вами позже оговорим, – ответил Гриндерман, намекая, что Луке Сергеевичу вовсе не обязательно знать все.
Вечером того же дня, купец Дубинин прохаживался по перрону вокзала Варшавской железной дороги, в ожидании прибытия поезда. Поликарп Матвеевич поминутно поглядывал на часы, всматривался в уходящие в белесую даль рельсовые пути. Вокруг сновал разночинный люд, навьюченный баулами и узлами. С окликами «Посторонись!» громыхали телегами носильщики. Неподалеку на лавке устроились цыганки, попеременно приставая к прохожим с предложениями погадать. Одна из них, молоденькая чернобровая, подошла к купцу.
– Вижу, ждешь человека особенного, известия важного. Дай руку свою, погадаю – всю правду расскажу, все, как было и как будет, скажу.
Поликарп Матвеевич руки не подал, а полез в карман жилетки, достал монетку.
– Вот тебе, чернявая, алтын, и пойди прочь. Не досуг мне глупостями заниматься, – недовольно пробормотал он.
Цыганка взяла алтын, положила его в левую ладошку, правой сверху прикрыла. Пошептала что-то, поднесла сомкнутые руки к уху, вслушалась.
– Добрый ты человек, и дело доброе затеял, да только заклятье снять задача трудная, – таинственным шепотом, произнесла она.
Поликарп Матвеевич, брезгливо следивший за манипуляциями чернобровой, услыхав о заклятье, изменился в лице. А гадалка продолжила шептать:
– Могу помочь делу твоему, если по руке увижу, что ждет тебя.
Она раскрыла ладошки – алтын исчез, как и не было его вовсе. Купец удивленно хмыкнул, и протянул-таки руку цыганке.
– Ежели правду скажешь, то рублем награжу, – добродушно начал он, но строго продолжил: – а ежели голову морочить начнешь!..
С последними словами, протянутая рука сжалась сначала в кулак, а после изобразила фигу.
– Что ты, касатик, – зашептала цыганка, – я всегда правду говорю, а такому серьезному богатому человеку уж тем более.
Она подложила свою маленькую ладошку под громадный кулак с дулей, двумя пальцами другой руки принялась разжимать фигу. В раскрывшейся ладони, к великому удивлению Поликарпа Матвеевича, оказался исчезнувший давеча алтын, который, впрочем, долго там не задержался, и вновь перекочевал к цыганке. Каким образом монета очутилась у него, купец не понимал, но этот факт развеял последние сомнения – он расслабил руку и с интересом наблюдал за действиями гадалки.
Чернобровая провела пальцем от запястья к центру ладони, что-то прошептала, пристально всмотрелась в линии, вновь прошептала. Вдруг она отшатнулась, попятилась, испуганная невесть чем. Резкими движениями принялась вытирать руки о подол, что-то шептать по-цыгански, после чего развернулась и, не говоря ни слова, припустила к своим.
