Весь Хогвартс судачит о том, что Гарри Поттер влюблен в Драко Малфоя. И хотя это, конечно же, неправда, которая невероятно бесит самого Гарри Поттера, Драко Малфой в кой-о веке не имеет никакого отношения ко всей этой неразберихе.
О том, что Гарри Поттер влюблён в Драко Малфоя знал весь Хогвартс.
Конечно же, сначала эти слухи вызвали настоящую бурю, расколов всю школу на две неравные половины. Большую — недовольных, разочарованных и возмущённых такой наглой ложью и меньшую — воспринявших её с необоснованным восторгом.
Сам Поттер краснел, бледнел, срывался на всех, кто спрашивал и яростно утверждал, что это наглая ложь, придуманная самим же Малфоем. Ему не верили вторые и всё меньше верили первые.
В итоге волнения утихли, обе стороны смирились и успокоились, а неожиданные чувства Поттера к Малфою приняли, как данность.
Пожалуй, именно Драко был тем человеком, который принимал эту информацию дольше всех. Вопреки крикам самого Поттера, Малфой не имел к этим слухам никакого отношения. Они стали для него такой же неожиданностью, как и для всего Хогвартса. Разве что для Малфоя эта неожиданность была прекрасной, больше похожей на сказку и именно поэтому он не спешил ей верить.
Если кто наверняка и был влюблен в своего врага, так это сам Малфой. Давно, глупо, позорно, нелепо и совершенно безнадёжно. По крайней мере, до недавних пор Драко считал именно так. И не то, чтобы эта обречённость не была зачинщиком многих их ссор.
Сейчас же он спешил при любой возможности скрыться где-нибудь подальше от людей, в каком-нибудь пустом классе, чтобы там раненым зверем метаться от стены к стене, пинками расшвыривать стулья, кидаться в любое твёрдое любым ломающимся и восстанавливать это заклятьем только ради того, чтобы повторить. И, скорее всего, Гарри делал то же самое, хоть и по совсем другой причине.
«Почему бесится Поттер?» — раз за разом спрашивал себя Драко. Потому ли, что его тайна стала известна всем или потому, что это чья-то гнусная ложь, в которую все пытаются поверить? С чёртовым Поттером ни в чём нельзя было быть уверенным, а позволить себе надеяться было слишком страшно.
Но и запретить себе верить, окончательно убив любые надежды и отрезав себе путь к этой сумасшедшей мечте, Малфой не мог.
Он день за днём бесился вместе с Поттером, искал ответы на свои вопросы и не находил их.
Сейчас, когда война была позади, вся Англия, казалось, прикладывала все силы, чтобы сделать вид, что ничего не было, разве что учебники истории чуть потяжелели, да появился ещё один государственный праздник второго мая. Мелочи, которые мало кого волнуют.
Англия кипела, притворяясь, что всё в порядке, всё так же, как было и до 1997, а может быть, даже до 1981 — не так важно. Важно, что всё хорошо, спокойно и обыденно.
Хогвартс был таким же — по-английски сдержанным и невозмутимым, он и все его учителя делали вид, что этот учебный год ничем не отличается от предыдущих. Ученики сдавали эссе, профессора пугали снятием баллов, многих в конце года ожидали неумолимые экзамены, а квиддич оставался квиддичем вне любых угроз и ожиданий.
Гарри Поттер и Драко Малфой продолжали играть в квиддич так же, как и все — словно ничего и не было.
И именно по завершению очередной такой игры Драко услышал в раздевалке Слизерина то, что в один момент разрушило все его сомнения и помогло принять решение.
— А Поттер дрочил в душевой и звал нашего Малфоя, — пошло хохотнул Нотт и все оставшиеся в раздевалке слизеринцы поддержали этот смех. Даже Драко криво усмехнулся.
Душевые двух противоборствующих команд отделяла только одна, не такая уж и толстая, стена, так что Нотт вполне мог и услышать что-то такое. А ещё он мог придумать, но в тот момент, когда Драко наконец для себя ВСЁ РЕШИЛ, такие мелочи его не волновали.
Пока он дожидался, когда же все игроки слизеринской команды покинут раздевалку, Драко чуть не проклял их. Так же как чуть не проклял, когда Нотт опять попробовал повторить ту же шутку про Поттера, но у других, слава Мерлину, хватило мозгов не смеяться дважды над одним и тем же. Но стоило всем убраться, как Малфой бросился к зеркалу, спешно пригладил волосы, накинул на голые плечи верхнюю, форменную квиддичную мантию и, прикинув, как лучше смотрится в ней, поспешил в раздевалку Гриффиндора, так и не застегнувшись.
Слава Мерлину, никаких голосов оттуда слышно не было. Если бы только не отдалённый шум воды, Драко и вовсе решил, что все уже ушли. Впрочем, и так не было никакой гарантии, что в душевой только один человек или что этот человек Поттер, но всё же Малфой решил рискнуть.
Отворив дверь, он осторожно прошёл внутрь и огляделся. Открытый шкафчик был только один и валяющиеся на скамье вещи очень походили на вещи Гарри, но Драко не спешил позволять себе радоваться раньше времени. Он пробрался к двери в душевую, так же тихо приоткрыл её и только когда увидел перед собой мокрого и голого Гарри Поттера, всего в мягких клубах пены, разрешил выдохнуть себе и поверить, что удача и впрямь на его стороне.
