У Василины жизнь сложилась неплохо – в своем роде. Семен оказался достойным мужем: непьющим, некурящим, заботливым, верным. Он приносил домой всю зарплату и искренне старался ублажить Василину. Он купил ей шубу и маленькую миленькую иномарку, и они ездили отдыхать в Турцию, Таиланд и даже на Кубу.
Беда заключалась в том, что при виде Семы Василина не испытывала ровным счетом ни-че-го. И всё чаще раздражалась: хозяйничает в ее квартире какой-то мужик, и всё ему чего-то от нее надо, всё он любви какой-то добивается!
Но, невзирая на нелюбовь, двух дочерей родила Василина (хотя не очень-то и хотела): шести и трех лет. Семен был в восторге, и всем их жизнь казалась на загляденье и образцом для подражания: две светлоголовые доченьки, квартира в центре города, дача на берегу Волги и по машине у каждого взрослого члена семьи! А счастья – не было. И любви – с ее стороны – тоже.
И потому что не было любви – а хотелось хоть каких-то ощущений, пусть вульгарных, но острых, – Василина порой отвечала на заигрывания коллег или просто попутчиков. И изменяла, порой со случайными знакомцами, такому верному, правильному, но ужасно скучному Семену. Хоть какой-то драйв и перчик.
И вот – исполнилось десять лет со дня, как она окончила школу. По такому случаю учебное заведение устраивало праздник. Из Москвы (Василина предвкушала это) прибыл Елисей. И Глеб.
Родителей Елисей тоже успел перевезти в столицу – видно, блестяще шли его дела в Белокаменной! Вернувшись ненадолго в город, он снял лучший номер в лучшей гостинице. Вторую по крутости комнату занял в отеле Глеб.
Девочки готовились к банкету тщательно, а скрупулезнее всех – Василина. Платье, прическа, массаж, макияж – ничто не должно выглядеть небрежным, безвкусным или провинциальным! Она чувствовала, что в свои двадцать семь достигла лучшей поры. Переменилась кардинально по сравнению с семнадцатью. Сделалась дерзкой, уверенной, статной, страстной, смелой, победительной. Теперь она способна покорить любого, и сам черт ей не брат.
А Елисей (да и Глеб) даже не скрывали, что вернулись на побывку в родной город, чтобы поживиться здесь клубничкой. (Хотя у обоих, как говорили, оставались в Москве семьи и дети.)
Поэтому совершенно нет ничего удивительного, что после банкета Василина оказалась в номере Елисея. Поразительным стало другое: эта, по сути, случайная и не предполагавшая никакого развития любовь ей чрезвычайно понравилась. Девушка просто растекалась, словно шоколадное мороженое. Истома, страсть, наслаждение и отдохновение переплетались в дивную симфонию в ее душе и теле. А Елисей представился ей ровно таким, как десять лет назад: необыкновенным, красивым, одухотворенным, мощным полубогом-Аполлоном.
Он получил свое и в семь утра выставил Василину, чтобы немного поспать перед самолетом.
Своему верному Семену она сказала, что заночует у подруги, и вот теперь брела по залитой солнцем улице, понимая, что без Елисея ее больше никогда и ничем не обрадует ни муж, ни ее жизнь, ни даже девочки-дочки.
И вот тут-то Эроту следовало начать присматриваться к Василининой любови.
Тем более дальнейшие ее действия стали свидетельствовать о нарастающем саморазрушении. Не успев дойти до дома, она принялась названивать Елисею – чтобы сказать, как любит и скучает. (Он спросонья сбросил звонок.)
Еще не уехал бедный парень из города, она прислала ему четыре эсэмэски – о том, как хочет и мечтает быть навсегда вместе.
Елисей заблокировал ее номер.
Василина стала атаковать его в Телеграме.
Он заархивировал чат.
Она написала в мессенджер.
Он вычеркнул ее из друзей.
Но, несмотря на столь очевидные отказы, Василина всерьез стала строить план: уволиться с работы, бросить Семена с девочками, уехать в столицу и там подкарауливать! случайно встречаться! падать в объятия объекта своей любви!
И вот тут Эрот вмешался по-настоящему.
Рассмотрев обстановку и взвесив все за и против, он своей волшебной палочкой просто стер из мозга Василины всю любовь к Елисею – и прошлую, десятилетней давности, и вновь вспыхнувшую, нынешнюю.
Тем же утром она проснулась в супружеской кровати, которую делила с Семеном. В голове и на сердце было восхитительно пусто. Смутно помнилось, что она стремилась куда-то мчаться, ехать, за кем-то охотиться… Оставлять Семена, город, работу, девочек… Что за дичь, что за бред, что за блажь! Кто такой этот Елисей? Чмошник, пижон, пустое место!
Василина стала рассматривать на телефоне групповую фотографию, которую позавчера сделали на встрече выпускников.
Да, ровным счетом ничего собой этот Елисей не представляет! Ничего она при виде его не испытывает, будто теперь и не существует этот парень вовсе.
Другое дело – его товарищ. Вот он, Глеб! Боже, как он прекрасен! Статный, остроумный, веселый, богатый!
Он позавчера ухаживал за бывшей одноклассницей Нинкой, но Василина была уверена: ничто не стоит его у нее отбить – равно как и у жены.
«О да! О мой герой! Как я раньше тебя не замечала?! Как же ты божественно хорош! О Глеб!»
Эрот явно сам себе задал новую работенку.
Эроты (Амуры, Купидоны) тоже умеют ошибаться.
