Удаленная любовь полностью

Казалось бы! Двадцать третий век! Во всем мире восторжествовали принципы гуманизма. Давно принята Декларация равенства, которая предоставляет одинаковые права и свободы всем представителям фауны. А все равно: преступления никуда не делись. Парадоксально, но их число (до нас доводили статистику) увеличилось по сравнению с двадцатым веком. А все потому, что субъектами (и объектами) этих правонарушений стали теперь не только люди, как в былые времена, но и обзаведшиеся интеллектом котики, собачки, другие домашние млекопитающие и даже рыбки с птичками.

Что говорить! Даже человек с его тысячелетним опытом разумности не смог в результате эволюции обуздать собственную агрессивную природу. На его бессознательном и подсознательном сказались те давние и долгие века, когда древние людские племена били друг друга по головам каменными топорами. Короткое (в историческом масштабе) время цивилизованности не сумело исправить природу хомо сапиенс с его тягой к варварству и агрессии.

Гораздо сложнее оказалось социализироваться нам, котикам – да и собакам, – ведь у нас время осмысленной жизни не достигло пока и двухсот лет: с тех пор, как в 2045 году доктор Чанг вживил собаке Миле первый мозговой имплант, сделавший ее разумным существом.

До того в течение сотен тысяч лет наши предки существовали, руководимые исключительно инстинктами. Мы боролись за жизнь и любовь, дрались за самок, отыскивали добычу и защищали ее. Затем последовало так называемое одомашнивание: тысячелетие жизни рядом с человеком, когда котики охраняли амбары и ублажали своим прекрасным видом хозяев. Однако то время не сильно изменило природу фелис катус в смысле гуманизма. Мы и крысу легко могли удушить, и птичку поймать, и с полуживой мышкой вдоволь наиграться. Поэтому проявления древней атавистической агрессии по сию пору встречаются среди кошачьих.

Справедливости ради надо сказать (хоть я собак, по понятным причинам, не слишком люблю и не очень жалую, делая исключение только для коллеги Мухтара XIV), что канис фамильярис, в пересчете на душу населения, преступлений совершают меньше, чем мы. Природной агрессии в них тоже, как и в нас, хоть отбавляй, но за долгий период службы человеку – в роли охранников, поисковиков, пограничников, ездовых собак, поводырей – они гораздо лучше приучились слушаться и подчиняться.

Кот, в отличие от них, – древнее, независимое, суверенное животное. А за собственную свободу надо платить – в том числе вступая за нее в решительный бой не на жизнь, а на смерть. Поэтому боевые инстинкты у нас, котиков, в крови.

Современная цивилизация многое сделала, чтобы перевести бывших так называемых домашних животных на культурные рельсы. После того как приняли Декларацию прав и свобод всех живых существ, для нас категорически запретили любые виды охоты – только на механических и электронных рыб, искусственных птиц и грызунов; по всей планете понастроили полигонов для страйкболов, пейнтболов и игры «Зарница» – для котов, собак и, заодно, людей. Но все равно! До сих пор чуть не каждую ночь полиция и спецотряды Метрополиса задерживают отдельных четвероногих граждан или целые банды, которые, презрев законы и Декларацию, выходят на специально организованные бои без правил или охотиться на живых существ.

Вот и сейчас поступила оперативная информация – а попросту сигнал от старой наркоманки кошки Досси: сегодня ночью в Солнечном парке банда кошачьих готовится напасть на живых соловьев.

Добывать соловьев – особый цинизм. Птица никакого вкуса не имеет, ценности не представляет, маленькая, серенькая, незаметная, но благодаря своему пению известна повсюду. Уничтожать соловушек все равно что – приведу аналогию, понятную людям, – картины великих художников прошлого, вроде Леонардо да Винчи или Бэнкси, калечить: варварство и вандализм. Помимо варварства, это – преступление против человечности и злодейское нарушение Декларации прав и свобод живых существ.

Итак, мы вчетвером выдвинулись в Солнечный парк и заняли свои позиции. Известно, что соловьи – создания плотоядные, поэтому обитают в местах сырых и низких, где много комарья и прочего гнуса. Мне-то с моей толстой шерстью и в бронежилете ничего, Мухтару XIV вообще все нипочем, а вот Настеньке и Василию пришлось густо обмазать себя репеллентом без вкуса и запаха. Однако все равно временами москиты проникали на незащищенные участки их тел. Слава богу, на кровососущих не распространялась Декларация прав животных, и люди, находившиеся в засаде, порой тихонько шлепали ладонями, уничтожая насекомых.

Потекли часы ожидания. Мне оно давалось прекрасно. Я животное ночное, просидеть до утра в засаде только в удовольствие: днем отосплюсь, отгул ведь нам дадут! А вот мои люди временами клевали носом. Да и патентованный охранник Мухтар XIV тоже задремывал.

А я погрузился в воспоминания. Тем более что наперебой трещали соловьи – а мы, коты, хоть и не столь романтичные создания, как люди, но нам тоже не чужды понятия красоты.