Четырнадцать одичавших граждан Зверополиса сидели в клетках за пуленепробиваемыми стёклами. Далекий от цивилизации тигр попытался вцепиться в меня зубами, просунув морду сквозь одно из круглых отверстий в стекле. Среди медведей, волков и леопардов мы увидели Манчеса и Выдрингтона. Слово «звери» обрело первоначальный смысл: если бы не преграда в виде стёкол, они сыграли бы в игру «кто первым сожрёт двух ненормальных». Я хотел написать в лучших традициях классического романа: «Луч света зловеще поблескивал в зрачках хищников», но не стал. Ведь при виде света смартфона, каждый зверь, рыча, забивался в дальний угол клетки. Морковка имела неосторожность напомнить Выдрингтону о том, что его ждут дома. В ответ он едва не протаранил лбом пуленепробиваемое стекло. Рядом с его клеткой, символизируя долгую разлуку с интеллектом, валялись его разбитые очки.
А теперь, если стоишь, лучше сядь. Ведь ты ещё не знаешь, кто предоставил доказательства для ареста Златогрива, мэра Зверополиса, до этого момента пользовавшегося безупречной репутацией. Под занавес в лабораторию явился именно он. Зная всё об одичавших хищниках с самого начала, Златогрив, по словам Морковки, прорычал Буйволсону все уши, требуя раскрытия дела. Видеозапись, сделанная Джуди, положила конец двойной игре мэра. Мы думали, что миссия завершена, но на самом деле настоящие приключения только начинались. Должен тебе сказать, что, совсем не обладая храбростью, очень забавно чувствовать себя героем комиксов, предотвращающим крайне нежелательные события.
Буйволсон купался в лучах славы, а его отличившаяся сотрудница панически боялась света телекамер. Честно говоря, Морковка не переставала меня удивлять: раньше я думал, что амбиции и честолюбие не ходят поодиночке. К тому же раньше я сомневался: а существует ли на свете вещь, способная испугать Джуди Хопс?
Ты не поверишь, но перед интервью Джуди предложила мне стать её официальным напарником. Она просила меня выйти к прессе вместе с ней, но, если бы я тогда согласился, появление лиса перед аудиторией лишь увеличило бы атмосферу враждебности, ведь в толпе журналистов травоядные составляли большинство. Растворённый в воздухе вирус вражды не обошёл меня и Джуди: после интервью мы поссорились. Конечно, если бы не презентация, полностью состоявшая из фото хищников в намордниках, и обращённые к корреспондентам слова Морковки, возможно, я не стал бы горячиться и провоцировать ссору. Но всё закончилось тем, что я отдал ей анкету, швырнул полицейский значок и ушёл. Когда я поступаю нелогично, ты всегда говоришь: «Никки, я не знала, что ты дозированно умён». Извини, мама, прервусь ненадолго.
«Дружелюбный со всеми» или «Монолог афериста, обращённый к офицеру полиции»
Есть на окраине нашей Страны радости одно тихое место. Я с детства благодарю архитектора, который создал его. Раньше «философствующие туристы», дослушав мою трогательную историю до конца, проникались сочувствием к бедному лисёнку в форме скаута и, как по команде, открывали кошельки. Скаутская форма внушала доверие, поэтому небольшой спектакль заканчивался триумфом почти всегда.
Теперь я благодарю окраину нашего парка за возможность уединиться. Шум моторов каруселей и восторженные крики посетителей здесь почти не слышны. Думаю, крылья фантазии когда-то унесли создателя Страны радости в средневековье, ведь декоративный мост в самом дальнем её уголке построен из крупных, почти необработанных камней. Упрямая трава, сумевшая приспособиться к обстоятельствам, растёт прямо на них, и скопившаяся между камнями природная пыль с успехом заменяет ей землю. В детстве я думал, что плакучие ивы, растущие вокруг моста, могут достать облака своими великолепными кронами. Клумбы архитектор не планировал, поэтому не в меру увлечённый философией турист рискует угодить в заросли крапивы. О современной цивилизации здесь напоминает лишь высокое здание с куполом и огромными стеклянными окнами.
Каждый день я слышу из окон одну и ту же песню. Я не меломан, поэтому этот хит сезона поначалу очень меня раздражал. Потом я понял, что если бы природа наградила меня голосом и слухом, я вполне мог бы спеть его тебе, Морковка.
После ссоры всегда
На душе пустота,
Я ведь в сказку поверил сдуру.
Ты прохвосту не верь,
Я закрыл в сердце дверь,
Не изменишь мою натуру.
Я принял на свой счёт твои слова из интервью. Наверное, ты уже поняла, что после ссоры я никогда не делаю первого шага к примирению. Я руководствуюсь единственным правилом: «Душа — это сейф. Запри в нём свои мысли и чувства и постарайся, чтобы никто не узнал код».
