Японцы, пригнавшие к острову Рота, на котором у германцев не было даже наблюдательного поста, целый флот, устроили на этом клочке земли временную базу. Опираясь на нее, они взяли Гуам в настоящую блокаду. И, судя по всему, нацеливались не просто на высадку десанта, а на полный захват острова. Во всяком случае, транспортных кораблей пришло больше, чем боевых. На четверку броненосцев, три броненосных крейсера, один бронепалубный крейсер и один авизо приходилось, как выяснилось впоследствии, целых семнадцать пароходов. К тому же из всей крейсерской эскадры у острова оставался один «Варяг», который имел ослабленное вооружение и только завершил ремонт машин[2]. Остальные крейсера ушли в рейд вдоль берегов Японии и не успели вернуться до появления японцев.
«Варяг» вместе с канонерской лодкой «Гремящий» наткнулись на японские крейсера во время патрулирования. И вступили в неравный бой против трех броненосных, бронепалубного крейсера и авизо[3]. «Варяг» сражался до последнего, прикрыв отступление канонерки. «Гремящий» сумел в ходе боя повредить пытавшиеся его атаковать авизо «Йодо» и вернуться в гавань. А «Варяг» погиб, затонув уже ввиду берега. Горящий, расстрелянный, но непобежденный…
После этого боя японцы подошли к берегу всеми своими силами, пытаясь подавить открывшие огонь береговые батареи крепости Ороте и Кобра-форта. Но успехов не добились и отошли, оставив пару броненосцев и бронепалубник для наблюдения за выходом из гавани. А потом попытались высадить десант на пляже Дунгкас, к северу от деревни Агана. Однако командир шестого сибирского стрелкового полка успел отправить к этому месту конную охотничью команду с батареей вьючных пулеметов Максима. А вслед за ней — один из стрелковых батальонов и горно-артиллерийскую батарею. В результате высадившая рота морской пехоты не смогла продвинуться вперед. Двигающие вперед японцы попали в засаду и понесли большие потери от пулеметного огня. Пока спешившиеся конники и пулеметчики сдерживали противника, подошла пехота и артиллерия. А потом японцев обстреляли из скорострельных горных орудий Барановского и отбросили к берегу контратакой пехоты, ударившей в штыки. Плацдарм на берегу морпехи удержали лишь под прикрытием огня подошедших двух из четырех японских броненосцев. Так и воевали — японцы не могли продвинуться дальше дальности огня корабельных орудий, а русские не рисковали атаковать плацдарм.
А потом пришла Вторая Тихоокеанская эскадра. И показала в бою, что русские не совсем еще разучились воевать…
Воспоминания Петра прервало появление на баке британца русского сигнальщика. Передавшего флажковым семафором, что в трюмах корабля обнаружены английские полевые орудия и боеприпасы к ним. Вследствие чего мичман принял решение высадить команду в шлюпки, а пароход утопить.
— Передайте, — приказал сигнальщику Чагин. — Командир дает добро.
— Иван Иваныч, — обратился к нему Анжу. — Пойду, проверю готовность помещений для размещения задержанного экипажа?
— Конечно, Петр Иванович, займитесь, — согласился Чагин.
Пока с борта парохода спускались шлюпки, в которые рассаживался экипаж. Наконец, последними, борт покинули мичман Соболевский и минный кондуктор Елисей Вязовский.
Пока приняли людей со шлюпок, подняли на борт свои, зацепили за кормой для буксировки английские — в трюмах «Черного рыцаря» негромко рванули подрывные патроны. Пароход, стоявший спокойно, сначала вздрогнул, потом начал медленно оседать в волны.
— Молодец, кондуктор! — похвалил минера Чагин, спустившийся с мостика, чтобы встретить абордажную команду. — Рванул аккуратно, снаряды не сдетонировали.
— Рад стараться, вашвысокородь! — вытянулся во фрунт Елисей.
— Вольно, молодец. Свободен, — отпустил его командир и тут же потребовал у Соболевского. — Рассказывайте, Сергей Иванович.
— Как только мы поднялись на борт, капитан судна заявил протест, требуя объяснить на каком основании мы открыли огонь по английскому кораблю в нейтральных водах. Я ему напомнил, что они не реагировали на наши сигналы и не остановились даже после первого выстрела. Тогда капитан начал уверять нас, что никаких сигналов они не видели, взрывов не слышали и вообще плывут из Гонконга в Сан-Франциско.
— А плыть из Гонконга в Кейптаун через Магеланнов пролив они не пробовали, — не выдержав, пошутил вслух и рассмеялся Чагин. — Извините, Сергей Иванович, продолжайте…
