— Ваше благородие, — вступил в разговор Кощиенко, — по действиям хунухузов самый опасный участок — второго отделения. Может туда еще и ружье-пулемет направить, с парой стрелков?
— А здесь чем отбиваться будем, если в осаду возьмут? И первое отделение чем усилим? Ты об этом подумал, унтер? — задумчиво ответил поручик
— Есть чем, — вдруг обрадовался фельдфебель. — Ваше благородие, склад придется открыть…
— Молодец, Ефим Степаныч, — не меньше фельдфебеля обрадовался поручик. — Так. Берешь Кощиенко, всех свободных от нарядов — и на склад. Достаете картечницы и готовите к бою… Потом на пост второго отделения отправишься вместе с Задорновым, вооруженным ружьем-пулеметом и двумя стрелками. Патронов бери побольше. В первое отделение отправим двух стрелков с картечницей. Петров опытный, сам освоит. Ну а мы будем готовить казарму к обороне. Поняли?
— Так точно, — дружно ответили Кощиенко со Звонаревым. И отправились выполнять приказ…
День и ночь прошли в суете приготовлений к возможной атаке. Из склада достали четыре картечницы Гатлинга и несколько ящиков патронов к ним. Причем один «Гатлинг» оказался вообще укороченной полицейской модели. Кроме картечниц, на складе нашлось еще две дюжины ружей Винчестера под тот же патрон. Дальность стрельбы, конечно, нельзя и сравнивать с армейскими винтовками, но иметь под рукой еще одно заряженное ружье никто из оставшихся в казарме не отказался. Причем вооружился даже истопник-китаец.
В общем и перебросить подкрепления на посты до начала прохождения составов и организовать оборону до появления банды они успели. Причем хунхузы, к явному удивлению поручика, появились именно у казармы, и сразу нападать не стали.
От группы всадников отделился один и помахивая какой-то светлой тряпкой, поскакал к воротам.
— Поговорить хотят? — кто-то из стрелков на стене так удивился, что произнес свой вопрос вслух.
— Прекратить разговоры! Смотреть внимательно, может они обмануть хотят, — скомандовал поручик, поднявшийся на стену после сообщения о возможном парламентере.
Всадник остановил коня примерно в дюжине шагов от стены и, продолжая размахивать флагом, закричал.
— Лусики капитана! Моя говолить господина Хун Мэй имя! Отдай нам клепость днем, а завтла мы уходить и платить вам тысяша лян каждой!
— Красные Брови[2]? — нахмурился поручик. — Опасная банда, — не удержавшись, пояснил он в ответ на невысказанный вопрос стоящего рядом Анемподиста. — Три сотни всадников, по слухам есть даже одна пушка. Если это так…, — офицер задумался. С дороги, заставив Кощиенко вздрогнуть, донесся гудок очередного состава, проследовавшего мимо казармы.
— Ваше благородие, разрешите, — решил рискнуть Анемподист.
— Что хочешь, унтер? — спросил поручик, продолжая разгялывать гарцевавшего около стены хунхуза.
— Ежели у них пушка есть, они ведь и по поезду из нее могут выстрелить. Надо их как-то на нас отвлечь. Я вчера одного из атаманов ихних прибил. Я слыхал, хунгузы весьма мстительные. Если им напомнить…
— А попробуй, если не боишься, — неожиданно согласился Строев. — Может и отвлечем от дороги.
— Эй, лусики, — похоже и парламентеру надоело ждать, — говолить или я ходи!
— Эй, ходя! — закричал в ответ Кощиенко. — Не будут их благородие с тобой, бандюганом, говорить! Убегай отсюда подальше и своему дураку краснобородому передай — я вчера одного такого в алом халате пристрелил! И его пристрелю, ежели к нам сунется!
Неожиданно рядом с Анемподистом раздался крик на китайском. Похоже, истопник решил помочь хунхузу лучше понять слова Кощиенко. И не только. Потому что кричал он немного дольше. А как закончил, хунхуз завизжал от злости и, резко развернув коня, умчался к основной банде.
— Эй, Ваня, ты что такое ему сказал? — спросил у истопника Кощиенко.
— Сказал, что ему тепел потеля лица глозит, если не отомстит, — ответил Ван Чжу. Анемподист хотел расспросить его подробнее, но не успел.
— Заряжай! Готовсь! — скомандовал поручик. — Внимательно смотрим за хунгузами! Командуй, Анемподист, не отвлекайся, — негромко добавил он только для унтера.
— Ваше благородие, прошу вас вернуться на командный пункт, — тихо попросил Кощиенко. — Мы без вас, не дай бог, не отобьемся. Командовать некому будет.
— Много на себя берешь, унтер, — зло ответил Строев. — Мне виднее…
Разговор прервали дикие вопли и стрельба. Обозленные хунхузы мчались галопом прямо на стены, словно собираясь проломить их тушами своих коней. И стреляли, прямо на скаку, беспорядочно и неприцельно.
— Внимание! Прицел шестьсот! Целься! — скомандовал Кощиенко. — Готовьсь! Залп! — и выстрелил сам в одного из побогаче одетых бандитов.
Даже на фоне оглушительной пальбы бандитов дружный залп из десятка винтовок прозвучал солидно. Да и упавшие полдюжины всадников сразу несколько охладили пыл тех, кто это заметил. Но остальные продолжали мчаться как ни в чем не бывало, приближаясь к стенам.
