В двенадцатом часу окна больницы одно за другим стали гаснуть. Валиев стал готовиться к выходу. Он включил свет в салоне «Нивы», вытащил из-под сиденья «ТТ», поставил курок в положение предохранительного взвода. Сунул пистолет под ремень, за спину, с левой стороны.
На этом ремне уже висели замшевые ножны, хранившие в себе массивный тесак из нержавейки с ручкой из натурального рога. Валиев поставил на сидение и расстегнул «молнию» длинной сумки из синтетической ткани. Он вытащил и проверил два боевых помповых ружья ИЖ-81 классической компоновки.
Ружья двенадцатого калибра не имели прикладов, вместо них были установлены пистолетные рукоятки. Трубчатый магазин вмещал по четыре патрона, снаряженных не дробью и не картечью. Зарядами служили круглые металлические пули весом в тридцать пять грамм каждая.
По опыту Валиев знал: оружия, равно как и патронов, никогда не бывает слишком много. Того и другого чаще не хватает. Случись что-то непредвиденное, из пистолета не отобьешься. Итак, ружья в порядке. На дне сумки лежали две пары наручников, коробки с патронами, ножи, два рулона широкой клейкой ленты, пара мужских носков, засунутых один в другой. Валиев бросил в сумку садовые ножницы. Сверху всего этого добра положил пятнистую камуфляжную куртку. Затем он переставил сумку на колени Нумердышева, ему нести эту поклажу. Тот вздохнул с покорностью рабочего вола.
Сидевший на водительском месте самый молодой из всей компании Байрам Фарзалиев, тоже готовился к предстоящим событиям. У Байрама был пистолет, но молодой человек, с кривой улыбкой наблюдавший за приготовлениями Валиева, был уверен, что огнестрельного оружия не потребуется. Они пришли в какой-то убогий клоповник, в провинциальную больницу, а не к вражескому укреплению. Дело легкое, оно не отнимет много времени. И никакой стрельбы.
По плану Байрам должен был зайти первым. Зайти в ту самую дверь, куда уже заходил. И разобраться с тем усатым немолодым охранником, которому давал деньги.
Байрам вытащил из кармана медный кастет. Ручка кастета была тяжелой, массивной, вперед выдавались четыре кольца, в которые следовало вставлять пальца. Каждое кольцо заканчивалось круглым, вытянутым на три с половиной сантиметра шипом, широким в основании и острым на конце. Байрам уже использовал это оружие в ближнем бою и остался вполне доволен. Правда, медь слишком мягкий металл. После каждого поединка на шипах кастета остались новые мелкие царапинки.
Валиев в четыре затяжки скурил сигарету, потушил окурок о каблук. Кажется, все. Можно идти. Валиев мысленно призвал на помощь Аллаха, скинул с себя пиджак и повесил его на крючок. Закатал по локоть рукава черной рубашки.
Байрам выбрался из машины первым, Валиев и Нумердышев должны войти в больницу по его сигналу. Положив кастет в боковой карман пиджака, молодой человек прошагал до парадной двери. На секунду остановился, вставил пальцы в кольца кастета, сжал кулак. Левой рукой распахнул дверь, прошел предбанник и оказался перед стойкой охранника.
Усатый мужик поднял на посетителя удивленные глаза. Байрам стоял перед стойкой, опустив взгляд, и слабо пошатывался из стороны в сторону.
– Брат, – обращаясь к охраннику, прошептал Байрам. – Сердце схватило. Чуть не умер. Врача позови. Пожалуйста.
Левой рукой он гладил грудь и постанывал. Усатый дядька, не зная, что делать, поднялся со стула. По инструкции он не имел права оставить свой пост и побежать в приемное отделение за дежурным врачом. Наконец, он принял решение. Снял телефонную трубку, но, заволновавшись, забыл номер телефона приемного покоя. Байрам прижался плечом к стене.
– Господи, помираю. Помоги хоть на стул сесть. Сам не дойду.
Охранник бросил трубку, вышел из-за стойки, крутанув турникет, приблизился к больному. Байрам вытащил руку с кастетом из кармана пиджака, спрятал сжатый кулак за спиной. Повернулся к охраннику правым плечом, примерился для удара.
Через секунду кастет выскочил из-за спины кавказца. Описал в воздухе короткую дугу. Это был расчетливый смертельный удар, направленный снизу вверх. От него не было защиты, не было спасения.
Шипы кастета разорвали нижнюю часть лица, вошли в тело по самые кольца. Отломившийся кусок челюсти проник в мозг. Кровь брызнула на руку и на пиджак Байрама. Охранник, выкатив глаза, упал на спину. В падении ударил головой по стальному турникету. Мужик лежал на спине, пучил белые глаза и пускал изо рта цветные пузыри.
Агония могла закончиться через секунду. Могла продлиться несколько минут. Байрам нагнулся над охранником, размахнулся. Добил его ударом кастета между глаз.
Несмотря на поздний час, Тимонин начал сматывать удочки, твердо решив, что больше не останется в этой душной клетке ни одной минуты. Но не уходить же из больницы в женской пижаме в цветочек или в дырявых залатанных портках дяди Коли. Светлая ему память. Значит, придется воспользоваться одеждой пожарника.