В тот же миг зазвенело стекло, в трех окнах сразу вспыхнуло пламя. Кажется, это были самодельные зажигательные устройства – бутылки с бензином. Четвертая ударилась о простенок между окнами, и стена сразу же охватилась огнем. По улице на большой скорости пронеслись четыре мотоцикла, на мгновение остановились возле генеральской дачи, видимо приняли пассажиров, и умчались в сторону Волоколамского шоссе. Все произошло так быстро, что четверо «захватчиков» за изгородью с минуту не подавали признаков жизни. Затем послышался приглушенный возбужденный говор, и генерал узнал чеченскую речь. Надо было немедленно уходить, но они мешали; дед Мазай был отрезан от лесополосы – единственного безопасного пути от дома. Поэтому и «захватчики» избрали его, подтягиваясь к даче… Тем временем они начали переговоры по радиостанции, что-то докладывали, что-то выслушивали – генерал не знал чеченского языка. А огонь за спиной становился ярче, уже вырывался из разбитых трех окон и освещал огород, и всякий предмет теперь давал длинную тень. Наконец, они получили приказ, не скрываясь, перемахнули забор и побежали к горящему дому. И в тот же момент из лесополосы выскочил еще один, отчетливо видимый, с радиостанцией возле уха. Бежал и что-то говорил на ходу. Пожар, кажется, вызвал большой переполох, «орелики» не были готовы к чрезвычайной ситуации, не предполагали ее, и в первые минуты у них началась суета. Те четверо носились возле дома, не стесняясь, громко переговаривались, пока к ним не подбежал пятый. Они попытались проникнуть в дом через окно, где пламя лишь отсвечивалось, но, разбив его, сделали ошибку: сквозняком огонь внутри помещения развернуло, и через несколько секунд наружу вырвался ярко-красный фонтан. Тогда они все сгрудились у стены, под балконом – в мансарде еще не горело, однако уже было светло от огня. В их действиях начала ощущаться боевая подготовка. В один миг они соорудили пирамиду, вставая на спину друг другу, и четвертый смог дотянуться до балкона. По-кошачьи заскочил на него, выбил локтем стекла и распахнул дверь…
Генерал выждал еще несколько минут – из лесополосы никто не появлялся. И все-таки он решил не рисковать: скоро появятся пожарные машины и те, кто сейчас пытался «спасти» и вытащить генерала из огня, начнут отступать тем же путем, которым пришли. Скрываясь в тени изгороди, он побежал к дому своего левого соседа – его внимание наверняка приковано к пожару, – возле коровника перемахнул забор и оказался на улице. По расчетам, он должен был выйти из зоны наблюдения, однако пожар начал поднимать жителей с постелей. Кое-где в окнах загорался свет, вот-вот люди появятся на улице. Пришлось снова забираться в чей-то огород и уходить болотистой низиной, кружным путем.
По договоренности с Сычом машина ждала его на окраине Дубков, между заброшенными скотными дворами. Пока он добирался к этим сараям, почти совсем рассвело, ноги от ледяной воды потеряли чувствительность. Машина, к счастью, оказалась на месте, за рулем был майор Цыганов.
– Где Сыч? – не здороваясь, спросил генерал, усаживаясь на заднее сиденье.
– На Минском шоссе, – выгоняя машину из укрытия, отозвался майор. – Никто не предполагал, что они пойдут лесополосой…
– А надо бы… предполагать, – пробурчал он, стаскивая ботинки. – Не одни вы такие умники… Как там горит?
– Хорошо горит. Только что доложили: неустановленные люди вас пытались спасти через балконную дверь. Двое из спасателей задохнулись в дыму. Облицовочная плита при горении дает какой-то удушающий газ… Одного они успели вытащить, унесли на руках с собой. Второй остался там… Спугнули пожарные. Сейчас отслеживаем неустановленные «объекты».
– Неустановленные «объекты» – чеченцы! – зло сказал генерал. – Как у себя дома…
– Знаю, записал радиоперехват. Поэтому и пришлось переносить сроки операции.
– И чеченский знаешь?
– Все нахские языки, абхазский и адыгейский, – с удовольствием сообщил майор. – Четыре года работал на Кавказе.
– Слушай, майор! – вдруг спохватился дед Мазай. – Что, если они не своего вынесли, а меня?
– В боковую комнату не войти, – уверенно заявил он. – Зажигательная смесь наполовину с напалмом. Исключено, товарищ генерал.
Несколько минут он сидел молча, заворачивал голову назад, стараясь рассмотреть зарево над горизонтом, но ничего не увидел. Навстречу попалась «скорая» со световым сигналом, – скорее всего, летела на пожар. Некий отголосок той смертной тоски все же еще оставался в душе, и сейчас, в безопасности, будто бы обострился.
– Что-то мне тревожно, – поделился он с майором. – Сомнения… Как бы нам не переиграть! Больно уж гладко. А мы ведь гладко работать разучились.
Майор посмотрел в его сторону, однако промолчал, чем насторожил еще больше. Спрашивать его не имело смысла: все тонкости результатов операции мог знать лишь тот, кто планировал ее и держал в руках все нити.
В машине Сыча был развернут пульт космической связи. За рулем дремал водитель, а сам Сыч, потеряв всегдашнюю вальяжность, сидел понурый и злой. Он молча пожал руку деду Мазаю, выгнал из кабины водителя и перебрался за руль.
