– По рукам, – сказала она. – А теперь передай мне соль.
Кто-нибудь когда-нибудь заключал с мамой сделку, соглашаясь принимать лекарства в обмен на наличку? Со мной такое впервые. Впрочем, будьте уверены, если эта сестра Рэтчед думает, что я в самом деле стану принимать таблеточки счастья, то сильно ошибается.
Вскоре после этого я ушел к себе. Уж извините, как-то расхотелось есть после открытия, что женщина, которая приготовила ужин, в детстве подсыпала мне лекарства.
Боже правый! Ну почему у меня не жизнь, а книга Роберта Ладлэма?
Ладно, давайте оценим мои успехи с литературным журналом. Разрешение от директора? Галочка! Финансирование? Галочка! Участие сверстников? Господи Иисусе, ну и как мне их заставить?
Сегодня состоялось мудсобрание. Вообще оно зовется студсобранием, но моя версия куда живописнее описывает все, что там происходит. Люди начинают вести себя как бабуины, даже уборщики, а ведь у половины из них ревматизм.
Как и всегда, собрание проходило в актовом зале. Мне, если честно, довольно сложно проникнуться духом школы в помещении, где по понедельникам проходят собрания клуба анонимных алкоголиков, а по выходным – сеансы пилатеса.
Ученический совет всегда восседает на сцене, как знать перед крепостными. Меня среди них найти нетрудно. Просто ищите парня, который пялится в потолок глазами размером с теннисные мячики и вообще не шевелится, – вот это я.
Первым к прыгающей пубертатной толпе обратился тренер Колин Уокер.
– Оглядывая эту комнату, я вспоминаю времена, когда был капитаном футбольной команды школы Кловер, – сказал Колин. – Именно тогда наша школа стала чемпионом округа!
Зал обезумел. Я же был занят – смотрел на странное пятно на потолке. Интересно, это кондиционер протек или крыса написала?
– И теперь я с гордостью могу сказать, что сохранил этот титул школы как тренер! – сказал Колин, и в ответ раздались аплодисменты.
Одна студентка разрыдалась и закричала: «Я люблю вас, тренер Колин!».
Большое дело, тоже мне. В нашем округе всего три школы, и одна из них – для юных беженцев.
– Давайте на завтрашнем матче покажем, чего стоит Кловер! – Колин вскинул кулак. Не знал, что он состоит в партии «Черных пантер». – Устроим школе Линкольна собственного Джона Уилкса Бута!
Зал взревел так, что я удивился, как они только не снесли описанный крысой потолок. Тренер Колин соскочил со сцены, пробежался вдоль толпы, давая «пять» всем подряд, и вышел из помещения.
Никого не хочу обидеть, но при виде тренера Колина на сцене перед школой мне почему-то вспомнились те старые записи с исторического канала, на которых Гитлер толкал воодушевляющие речи нацистам.
Оба – промыватели мозгов, оба науськивают своих на соседа, и обоих я всей душой ненавижу.
К слову об этом – следующей вышла Реми. Чтобы она могла дотянуться до микрофона, под нее подложили три телефонных справочника.
– Привет, ребята! – пискнула Реми, и ей даже ответили довольно щедрыми аплодисментами. Может, и мне чего перепадет. – У меня есть новости хорошие и не очень. С ежегодником школы Кловер на этот раз возникли проблемы.
Я уселся в кресле поудобнее. Вы же знаете, я живу ради таких вот моментов.
– Он будет называться «Ежегодник школы Гловер», спасибо плохому почерку одной девочки из девятого класса, имени которой я называть не буду, но рифмуется оно с «Далли Дестерфилд». Спасибо, Далли! – сказала Реми и бросила злобный взгляд на Салли Честерфилд, которая затряслась в первом ряду.
Когда я в последний раз видел Салли, она весила под девяносто кило, но замершая в ужасе девчонка, которую я видел сейчас, тянула максимум на сорок. Тяжелая выдалась у нее неделька.
– А хорошая новость в том, что я смогла сбить десять долларов с цены! – радостно объявила Реми. – Так что теперь ежегодник будет стоить шестьдесят долларов, а не семьдесят. Но деньги за предзаказ мы все равно не возвращаем.
Она закончила, и настал мой черед. У меня была всего одна попытка, чтобы вдохновить людей написать что-нибудь для моего журнала. Всего один шанс, чтобы обеспечить себе будущее…
– Привет, будущие фермеры и уголовники! – сказал я в микрофон. – Я Карсон Филлипс из газеты «Хроники школы Кловер», и пришел я к вам с замечательной новостью! В этом году впервые в своей истории наша школа выпустит собственный литературный журнал!
Я похлопал сам себе после объявления. Больше никто не стал.
– Я понимаю, что большинство из вас читать не умеют, не то что писать, – продолжил я. – Но если среди вас все же найдутся тайные писатели, прошу сдавать свои работы в ящик возле класса журналистики, и их опубликуют. Стихи, эссе, рассказы… списки любимых песен, в общем, что угодно!
Я почувствовал себя Джорджем Бушем на выступлении в Сан-Франциско. Было неловко. Очень.
– Спасибо, – сказал я безмолвной толпе. – Всех благ.
Итак, за сегодняшний день я усвоил несколько правил выступления на собрании. Первое: знай своих слушателей. Второе: если начинаешь с шутки, постарайся никого ею не обидеть. Третье: НИКОГДА НЕ ВЫСТУПАЙ НА СОБРАНИИ, ГОСПОДИ, ЧЕМ я ДУМАЛ ВООБЩЕ?!?!?
