Он произнес слова с паузами и внимательно посмотрел на каждого из присутствующих, закрепляя эффект визуальным контактом. В ответ на это Виктория вывела в воздухе какой-то затейливый знак, означавший то ли уверенность в том, что все именно так и будет, то ли как раз наоборот. Она снова уткнулась в листы, но вдруг подняла глаза и посмотрела на Селиверстова так, будто видит его впервые.
– Кстати, здесь всем наливают кофе, кроме эксперта? – вдруг спросила она.
– Мне показалось, что вы отказались, – изумился юрист.
– Я сказала только, что чашка мешает мне. Это не отказ.
Селиверстов промолчал, через секунду лицо его снова приняло приятное выражение, он обратился к Юле:
– Пожалуйста, Юленька, налейте новый кофе для нашей гостьи.
Как только за Юлей закрылась дверь, Виктория заговорила быстро:
– Сегодня вечером, Владислав Юрьевич, мы с моим помощником ждем вас у меня дома. Приходите один, не беспокойтесь, я знаю, как составляются ходатайства. Мы все сделаем к завтрашнему дню. Завтра Юля подготовит для вас документы набело, а я поставлю все необходимые печати на экспертизу. Суд послезавтра, мы успеваем. А сейчас, извините, но мне надо ознакомиться с экспертизой более внимательно и кое-что уточнить. Мой домашний адрес я пришлю по электронке.
Она поднялась и подхватила сумочку. Селиверстов смотрел на нее, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь кабинета открылась и вошла Юля с чистой чашкой в руках.
– Вот, – сказала девушка, подливая в чашку кофе из турки и ставя напиток на столик в абсолютной тишине.
– Спасибо! – Тетка выпила кофе одним большим глотком, отвесила витиеватый комплимент баристе и стремительно покинула кабинет, прихватив с собою экспертизу Миллер.
В кабинете повисла пауза. Селиверстов смотрел на меня с нескрываемым изумлением и даже ужасом. Я не двигался с места. Неожиданно юрист отмер.
– Юля! Вы что ходите тут, как сомнамбула, с этим своим кофе! – заорал он, после чего я тоже наспех попрощался и выбежал в коридор следом за моей непредсказуемой родственницей.
Нагнал я Викторию уже на парковке за проходной.
– Ты что творишь? – прошипел я, все еще под впечатлением этой дурацкой сцены.
– Что? – Она копалась в сумочке в поисках ключей, вид у нее был, как ни в чем не бывало, весьма довольный собой. Она улыбнулась и воскликнула: – Миллер-то какова!
– Если ты хотела поговорить без Юли, потому что она может доложить Миллер, то надо было сказать об этом Селиверстову, а не играть в доморощенного Джеймса Бонда! – не выдержал я, чтобы не закричать.
– А если Юля с Селиверстовым все-таки любовники? Три процента на корпоратив, ты же сам говорил. А если учесть, как Юля напивается… В общем, все могло быть, – хитро сощурилась Виктория и продолжила в сильном нервном возбуждении: – Однако Ада Львовна куда хватила!
– То есть тебе весело? – удивился я.
– Конечно! Это ж какая будет схватка! Битва экспертов просто! Научный армагеддон!
– Ага, армагедец. Я только не понимаю, Миллер-то ведь знает, что она подписывает заведомо ложную экспертизу. На что она рассчитывает?
– На свой авторитет, само собой! Все-таки она доктор наук, профессор университета.
Виктория перетряхивала сумочку, безуспешно разыскивая ключ от машины:
– Обычно суд верит более авторитетному эксперту, и дело с концом, но только не теперь. Миллер бросила перчатку, так надо позаботиться, чтобы этой перчаткой Ада Львовна получила по физиономии.
– То есть ты специально отказалась от кофе в первый раз, потом попросила новый… Вывела из игры Юлю? – уточнил я на всякий случай.
Она посмотрела непонимающе.
– Раковина и чистая посуда в общей комнате юротдела, а не в кабинете. Это был хороший способ выпроводить Юлю на пару минут. Что не так?
– Это был безумный способ, понимаешь! От твоего поведения за версту веет… странностью. Тебе варят кофе, а ты демонстративно отказываешься, потом требуешь новый, когда тебе его приносят, ты убегаешь… Ты радуешься, что экспертом будет Миллер.
– Радости я не показала, – серьезно ответила Вика. – Я следила за собой и потом рассыпалась в политесах по поводу кофе. И вообще, что-то ты часто начал звать меня сумасшедшей…
– Я не называл тебя сумасшедшей. Я сказал, что это странно.
Она не ответила. Содержимое сумки с треском посыпалось на капот.
– Ты убежала без объяснения причин! И кстати, почему ты не сказала сегодня о своих догадках по поводу убийства Захарова?
Вика подняла голову и спросила с неподдельным интересом:
– Погоди-ка, а с чего такая забота о моем поведении с Селиверстовым? Ты же считаешь, что он прессует собственных рабочих и нанял меня, чтобы оправдать социальную несправедливость? И при чем тут Захаров?! О нем пока речи нет. У нас конкретная проблема – Миллер!
– Черт, Вика! – Трудно было поверить, что она не понимает, с другой стороны, не могла же она придуриваться постоянно. – Селиверстов тот еще мудак, но не о нем речь. Я просто хочу, чтобы люди не крутили пальцем у виска после общения с тобой!
Тетка одарила меня кривой улыбкой и переспросила серьезно и зло:
– А что, кто-то крутит?
– Нет, но…
