Когда ужин подошел к концу, Ветров младший потянул меня в сторону двери на задний двор. Тепло пожелав хорошего вечера приветливым родителям, нехотя отправилась следом.
— Спасибо, что подыграла, — тихо произнес Гора, чем окончательно сбил с меня налетевшую было розовую пелену. — Они хорошие, но иногда чрезмерно заботливые. Как все, мечтают о внуках и лучшей жене для своего единственного сына.
— Ты их обманул, — дошло наконец до меня.
— Скорее умолчал. Заметь, я не назвал тебя своей девушкой, они сами додумали то, что им хотелось.
Стало противно. Меня вновь использовали, даже не спросив мнения. Резко развернулась и пошла обратно в гостиную. Гриша не понял моего маневра, поэтому даже не попытался остановить. А я же, дойдя до хозяев дома, остановилась как вкопанная и слова сами полились наружу:
— Он мне не жених, и даже не парень. Он мой тренер! Я не хочу вводить вас в заблуждение. Я признательна, что вы пригласили меня за стол, несмотря вот на это, — я окинула свой откровенный наряд, — и потому хочу быть с вами честной.
— Вероника! — за спиной возвысился догнавший меня Гора и развернул к себе лицом.
— Что?! Не позволю пудрить мозги не себе ни твоим замечательным родителям, — прорычала в ответ, сжимая кулаки и стреляя глазами в откровенно разозлившегося Гору.
— Дочка, ты пока единственная девушка, кого Гриша пригласил в гости, — вмешалась в нашу стычку Людмила, — и неважно, как вы сейчас друг друга называете.
Ветров младший, не говоря больше ни слова, подхватил меня и перекинув через плечо, понес на задний двор.
— Вот такая ему в самый раз, — донеслись до меня слова Михаила, адресованные супруге. Дальше уже не слушала, кровь начала перетекать в голову и звуки совсем стихли.
— Отпусти! — наконец оставшись наедине, я дала волю кулакам. Зарядила нахалу по спине, и намеревалась лягнуться как-нибудь по-особенному, чтобы зацепить коленом по лицу, но меня резко поставили на землю.
Не теряя времени, встала в стойку и прямым правым ударила Гору в грудь. Поняв, что он не сопротивляется, усилила натиск и уже молотила его словно грушу изо всех сил. Когда мой кулак полетел в его наглое холодное лицо, меня наконец перехватили в полете и прижали к себе. Он оказался таким теплым, большим и… в общем объятия дарили чувство полной защищенности.
— Остыла? — надменный голос вернул самообладание, и я отпряла от мужчины.
Он взял меня за руку и потянул куда-то в глубь сада. Там оказалась небольшая беседка и потрясающий вид на округу. Оказывается, их дом стоял на возвышении, и теперь как на ладони передо мной расстилался целый маленький мир.
— Потрясающе, — протянула я, стараясь рассмотреть как можно больше.
— И ты тоже, — еле слышно произнес Гора практически над самым ухом.
— Что? — решила уточнить, поворачиваясь на голос. И тут же попала в захват его взгляда. Было уже темно, и тот небольшой свет от фонарей из беседки, едва позволял увидеть очертания лица мужчины.
— Нам надо поговорить, — выпустил меня Гриша, присаживаясь на деревянную лавочку. Последовала его примеру, и села в противоположной стороне, сохраняя между нами как можно больше расстояния. — Я был с тобой не до конца честен.
— А может не надо? — от чего-то мне совершенно не захотелось слышать откровение, показалось, оно мне не понравится.
— Сегодня ты помогла мне найти чувство, за которым я вел наблюдение больше месяца, — проигнорировав мой вопрос, начал Гора.
— Что значит «найти чувство»? — переспросила на автомате.
— Ника, понимаю, что у тебя и в обычном состоянии много вопросов, но позволь мне сначала все сказать, а потом я попыта…
— А что ес…, — хотела вклиниться я, но мне не дали.
— Я попытаюсь ответить тебе на все! Ключевое слово «попытаюсь», так как боюсь придется отвечать до конца жизни, — строго посмотрел на меня Гора, и я притихла. — Так вот, Юрий Николаевич и я, мы занимаемся не только спортивными проектами. Но и делаем одно весьма деликатное дело. Если честно, я был против того, чтобы ты в этом участвовала, но после твоей выходки перед всеми, у меня не осталось выбора.
— Так что за чувство? — вновь не выдержала, придвинувшись ближе к Ветрову. Так было проще услышать каждое слово.
— Раньше считалось, что у человека всего девять чувств…
— А разве не пять? Слух, зрение, осязание, обоняние, вкус, — начала перечислять свои познания, загибая пальцы.
— А также термоцепция, эквибриоцепция, ноцицепция и проприоцепция, — дополнил мой список Гора. — А если прервешь меня еще раз, заклею рот скотчем, — предупредил он вполне серьезно, тоже придвигаясь ближе. Пришлось зажать рот рукой, чтобы случайно не выпалить все те вопросы, что роем рвались наружу. — Так вот, до недавнего времени считалось, что у человека существует девять чувств. Но в свете последних событий, мы начали понимать, что их гораздо больше. А еще существуют люди, у которых одно из этих самых чувств полностью отсутствует. И это не аномалия, а вполне реальные результаты экспериментов над людьми.
