Алиса вернула себе маску стервы и подойдя к столу, демонстративно взяла ручку и поставила свои подписи на всех экземплярах документов. Как только закончила, медленно развернулась ко мне и с грацией кошки подошла ближе и впилась в мои губы поцелуем.
— Я должна была проверить, — ухмыльнулась она, поняв, что я не собираюсь на него отвечать.
В этот самый момент в мой кабинет без стука ворвался Никита:
— Там это! Ника! Она…
— Да что там, не тяни! — завелся с пол оборота, не понимая к чему клонит гоблин.
— В общем, ее арестовали! — завершил наконец свою мысль Смоленский
— Кого?! — одновременно воскликнули мы с Алисой.
— Как кого, Нику!
Сознание возвращалось медленно и болезненно. Попыталась открыть глаза и посмотреть наконец, что за жесткая кровать, на которой я умудрилась уснуть. Тело затекло и покалывало в области лопаток и попы. Попыталась повернуться на бок, но вместо этого всем прикладом полетела ниже и шлепнулась на ледяной пол.
В голове тут же всплыла картинка улыбающегося психа в татуировках. И судя по затхлому запаху в помещении где я очнулась, воображение подкинуло мне яркую идею, что меня похитили.
С огромным трудом поднялась на локтях и попыталась сфокусировать взгляд. Меня что, опоили чем-то?! Голова кружилась и нещадно ныл затылок, напоминая о недавнем происшествии.
Когда попытки увенчались успехом, присела на попу, прислонившись спиной к узкой деревянной лавке и подняла взгляд. Увиденное мне совсем не понравилось! Прямо перед моим взором красовались огромные стальные прутья от пола до потолка. А за ними сидел пухлый полицейский и медленно пережевывал бутерброд, пялясь в небольшой экран телефона.
— Где я?! — прочистив горло, поинтересовалась у мужчины в форме. Тот недовольно поморщился, и с явным нежеланием, перевел взгляд с экрана на меня.
— Очухалась, боксерша блин, — чуть не подавился куском хлеба полицейский, — в обезьяннике! — коротко бросил он, не давая ни малейшего представления, о произошедших событиях.
— Почему я тут? И где те, кто на меня напал? — продолжила допытываться, при этом старательно напрягая память, может что вспомнится. Но нет, после удара в затылок, мир померк и ничего не помню. — Я имею право на звонок! — попыталась использовать последний аргумент и привлечь внимание.
На какое-то мгновение, мне это удалось. Но служитель закона быстро передумал, и вновь уставился в экран:
— Конечно, конечно, сейчас только кино досмотрю.
Я в бессилии саданула кулаками по полу, получив неодобрительное цоканье надсмотрщика и тупую боль от отдачи в руках.
Сидеть и ничего не делать было выше моих сил. Понимание того, что вместо преступников, за решеткой почему-то оказалась я, вообще не помещалось в мозгу. Может конечно пока падала, зацепила кого, но это скорее за гранью фантастики.
Когда невеселые мысли и дурное воображение начали вырисовывать картинки одну хуже другой, напряглась. И от безысходности запела.
Голос у меня ниже среднего, про слух вообще речи не идет. От того я лишь громче начала выкрикивать слова самой попсовой песни, какую только знала. За то с каждым новым предложением, мое настроение все повышалось, а вот судя по краснеющему на глазах полицейскому, терпение у того было на исходе. И когда я повторно затянула уже приевшийся припев с одной лишь фразой про неразделенную любовь. Страж вскочил на ноги и подтянув пояс с дубинкой на боку, направился ко мне.
Думала будет бить! Но он лишь открыл дверь камеры-обезьянника и надев на меня наручники, молча вывел в коридор.
— У тебя есть один звонок и минута времени, — предупредил он, указывая на стену с телефонными автоматами доисторической эпохи.
В нерешительности постояла минуту, соображая, кому лучше позвонить. Но получив предупреждение, тут же набрала заученный наизусть номер брата.
Три длинных гудка показались мне вечностью, испугалась, вдруг он не поднимет трубку с незнакомого номера, но к моему великому облегчению, на том конце провода услышала родной голос.
— Лиза?!
На мгновение опешила, может это я ошиблась и не туда набрала. И кто это вообще такая, и почему у брата такой подавленный голос.
— Виталь, это Ника. Мне нужна твоя помощь, — отозвалась я, а на том конце кажется разочарованно выдохнули.
— Вероника, прости. Не могу разговаривать… — начал брат и я почувствовала, что он сейчас просто положит трубку, пришлось перебить и перейти сразу к делу.
— Я в тюрьме, и если ты положишь трубку, сгнию тут заживо, — предупредила брата, стараясь не разрыдаться от собственных слов.
— Где?! Ника, что произошло? Прости, — было вспыхнувший энтузиазм тут же погас, — я в Америке, сейчас позвоню нашим. Они приедут тебя вытащат.
Видимо минута закончилась и в трубке послышались короткие гудки. Вздохнув поглубже, повернулась к самодовольно улыбающемуся полицейскому:
