– Говори, падаль, – склонился над ним Тарас, быстрыми движениями ощупывая гиматий, – кто ты и куда шел? Куда тебя послал Фемистокл?
– Я его верный раб и умру, не предав хозяина, – превозмогая боль, бросил раненый в лицо Гисандру. Пытаясь сопротивляться из последних сил, он прижал руку к груди, но Гисандр разжал пальцы и выковырял из них дощечку.
– Похоже, твое признание мне больше ни к чему, – ответил Тарас, вставая, – а твой хозяин получит по заслугам, если задумал недоброе против Греции.
Раб застонал от отчаяния, а Тарас, не желая слушать больше его стенания, всадил ему свой меч прямо в грудь, избавив от страданий.
– Уходим, – приказал он, еще раз ощупав тело и не найдя больше ничего ценного, – но сначала спрячьте его. Засыпьте чем-нибудь, чтобы не сразу нашли.
Пока бойцы забрасывали лежащее в небольшом овраге у рощи тело мертвого раба ветками, Тарас засунул табличку за нагрудник, с тем чтобы прочитать ее позже, когда развиднеется или раздобудет огонь. В этот момент на дороге, что вела вдоль рощи к берегу, послышался конский топот сотен лошадей.
– Персы! – воскликнул Тарас. – Кончайте с ним и бегом к морю. Уходим.
«Спецназовцы», пригибаясь, чтобы их не заметили с дороги, что проходила совсем близко, устремились обратно к берегу. К счастью, боги хранили их. Персы промчались мимо и свернули в другую сторону. Добежав до прибрежных холмов, бойцы беспрепятственно спустились в лодку, столкнули ее на воду и отчалили. Лишь когда они отгребли на середину залива, персидские всадники, блестя под луной своими богатыми панцирями, рискнули появиться на берегу.
– Ну вот и все, – подытожил Тарас, разглядывая персов, гарцевавших на расстоянии полета стрелы, – теперь вся надежда на морской флот.
Но персы, помаячив недолгое время на берегу, ускакали вдоль берега в сторону Пирея. А «спецназовцы», преодолев неширокий залив, бросили лодку и тем же путем вернулись в лагерь, благополучно миновав патрули.
Это произошло уже почти на рассвете. Не успел немного уставший от погони Тарас расположиться у тлеющего костра прямо на земле и сомкнуть глаза, чтобы набраться сил перед решающим сражением, как в лагере поднялся шум. Он проснулся, встал и, сделав несколько упражнений, привел мышцы в порядок. Хотя спал Гисандр недолго, ощущал себя вполне сносно. Спартанцу много времени на отдых не требуется.
Когда он заканчивал свои упражнения, к лагерю приблизился афинский триерарх в сопровождении какого-то бойца и передал приказ командующего флотом.
– Фемистокл приказывает тебе со своими кораблями отплыть вон к тем островам, между Саламином и Мегаридой, и, спрятавшись за ними, ожидать появления неприятеля вместе с другими кораблями, – сообщил бородатый афинянин в шлеме и медном нагруднике с изображением своей богини. – Ты будешь находиться в резерве. Вряд ли это случится, но если оттуда появятся персы, ты должен не пропустить их к Пирею даже ценой своей жизни.
Гисандр кивнул.
– Передай Фемистоклу, что я выполню приказ.
А про себя подумал: «Ставят в резерв. И на том спасибо. Не ожидал от Фемистокла такой милости».
– И еще, – добавил греческий капитан, – Фемистокл приказывает тебе взять на корабль вот этого гоплита. Он будет наблюдателем на твоем корабле и отвечает за то, чтобы во время битвы ты получил все приказы вовремя.
«Не доверяет мне Фемистокл, – слегка усмехнулся Тарас, – и правильно. Хотя стукачей мне только не хватало».
– Ну что же, раз командующий хочет, я его возьму, – проговорил Тарас, рассматривая стоявшего перед ним рослого бойца со щитом и мечом на боку. – Пусть наблюдает, но не вмешивается.
– За исход сражения персов с твоими кораблями ты отвечаешь сам, – подтвердил триерарх.
– И то ладно. Как тебя зовут? – обратился он уже к гоплиту, когда триерарх, передав все, что было нужно, направился к своему кораблю.
– Эсхил, – был ответ.
– Вот что, Эсхил, – любезно приказал Тарас, – поднимайся на мою триеру, она называется «Тайгет», и постарайся найти себе такое место, чтобы я не замечал тебя до конца сражения.
– Но я должен находиться возле командующего кораблями, – попробовал возразить он, – так приказал Фемистокл.
– Я знаю свои приказы, – успокоил его Тарас, в голосе которого звякнул металл, – а ты вмешаешься в них только в самом крайнем случае. Тебе все ясно?
Эсхил, внимательно оглядел стоявшего перед ним спартанского наварха, молча развернулся и направился к кораблю.
– Эй, Бриант, поднимай людей, – приказал Тарас, оглядывая бурливший, словно улей, лагерь афинского флота, – немедленно грузимся на корабль и выступаем. Пришла пора показать этим афинянам, чему мы научились на море.
За то время, пока они грузились на корабль, от берега уже успели отойти не меньше пяти десятков триер, и он казался теперь почти пустынным по сравнению с тем, что было еще совсем недавно. Тарас лишний раз убедился в том, как слаженно действуют афинские моряки. А действия гребцов вообще вызвали у него восторг.
