— Будет исполнено, государь, — с готовностью поклонился дьяк Посольского приказа.
— К тебе же еще одно поручение у меня будет, поручение тайное, — понизил голос правитель всея Руси. — К Рождеству я мыслю в поход на Крым отправиться. До того времени поручаю тебе с полоном возвернуться, а до того проведать в Крыму, каковые дороги там прохожи, а какие голодны, где крепости татарские стоят и как укреплены, с каких сторон подступиться к ним удобнее. Как вернешься — проводником моим станешь в Крымском походе. Смотри, не ленись, дороги проверь со всем тщанием! Понял нужду и поручение мое, княже?
Зверев слегка ошалел от подобной непосредственности — давать секретное поручение на глазах полутора десятков свидетелей! Однако перечить не стал, послушно склонив голову:
— Благодарю за доверие, государь.
— Ступай, сбирайся. Князь Иван Михайлович ныне же тебе все потребное доставит. С Богом! — Иоанн Васильевич широко перекрестил князя Сакульского, прошел мимо и стал подниматься по ступеням.
— Кто это был, княже? — шепотом поинтересовался мальчишка.
— Ты чего, Андрюша? — растрепал мальчугану волосы Зверев. — Я же обещал показать тебе царя? Так это он и был!
— Правда?! — округлились глаза паренька. — А по виду совсем как… как… Как ты!
— А ты думал, царя для Руси из перламутра на небесах вытачивают? Государь тоже человек… Причем мы с ним в один год родились, и оба род свой от князя Гостомысла ведем. Почему бы нам похожими и не быть? Надевай шапку, простудишься. Поехали домой.
Андрей был уверен, что раньше заката дьяк Посольского приказа никого к нему с обещанным товаром и подорожной грамотой не пришлет. Однако еще до обеда в ворота подворья постучал не кто иной, как князь Иван Михайлович Висковатый собственной персоной!
Зверев в это самое время новеньким колуном разваливал возле навеса крупные березовые чурбаки на аккуратные белоснежные поленья, одетый лишь в валенки и шаровары. Гость, толкнув калитку, скользнул по нему ленивым взглядом, но не узнал — а может, не захотел узнавать — и громко окликнул:
— Есть кто на дворе, христиане?! Хозяин дома? Ну-ка, отворяйте, товар для князя Сакульского прибыл!
— Полель, открой! — Вогнав колун в чурбак, Андрей быстро взбежал по ступеням крыльца, громко позвал: — Варя, ты где?! Одевайся быстрее в чистое, корец со сбитнем гостю приготовь!
Через полминуты он влетел к себе в спальню, наскоро отерся вчерашней рубахой, просунул руки в рукава свежей, одернул подол, накинул сверху безрукавную ферязь с золотым шитьем спереди, быстро, через один, застегнул крючки, опоясался широким ремнем с золотыми накладками, поднял со спинки кресла тяжелую парадную шубу, переложил себе на плечи и степенно пошел вниз, опираясь на резной посох. В неподъемном княжеском одеянии иначе ходить было невозможно — одна шуба весила как два юшмана! Но хоть как-то облегчить ее было невозможно. Снять оправленные в золото самоцветы, крупные пуговицы и драгоценные накладки, уменьшить число мехов, избавиться от лишнего, совершенно ненужного сукна — и сразу слухи поползут: обеднел, мол, князь Сакульский, даже на одежу серебра не хватает. Позо-ор!
По поскрипывающим ступеням, простукивая каждую посохом, Андрей спустился вниз и обнаружил там распаренную простоволосую приказчицу в одном только исподнем полотняном платье, вдобавок еще и влажном.
— Звал, княже? — поинтересовалась она, отирая руки подолом. — У меня там холопы белье выжимают, приглядеть бы надобно. Слабую ткань сии бугаи и порвать могут.
— Одеться! Бегом!!! — округлил глаза Зверев. — Бегом! И корец для гостя мне немедля!
— А-а… — растерялась женщина.
— Боярин Висковатый уж четверть часа на дворе! — зарычал Андрей. — Быстро!!!
— Ой, мамочки! — охнула Варя и метнулась вдоль коридора.
Князь же вышел в прихожую, приоткрыл входную дверь. Дьяк Посольского приказа стоял, опершись на посох, возле саней и следил, как холопы снимают с задка крупный, окованный железными уголками сундук. Наконец холопы управились, подняли ящик с двух сторон, понесли к крыльцу. Дьяк, пригладив окладистую бороду, двинулся вперед.
— Вот, проклятие! — выругался себе под нос Андрей, но выбора не было. Не дать гостю испить с дороги — невежливо. Не выйти встретить гостя — это уже оскорбление. Он вздохнул и толкнул дверь. Шагнул за порог и остановился. Спускаться навстречу полагалось только к дорогому и желанному гостю или к старшему по родовитости. Дьяк же боярин Висковатый был безродным самодовольным выскочкой и князю Сакульскому ни капли не нравился. Впрочем, и Иван Михайлович расположения к Звереву никогда не выказывал. Скорее, наоборот.
Гость степенно пронес себя по ступеням вверх, чуть качнул вперед высокой, надвинутой по самые брови бобровой папахой:
— Здрав будь, князь Андрей Васильевич.
— И тебе здоровья, боярин Иван Михайлович, — вежливо ответил Зверев. Тут распахнулась створка, наружу выскользнула Варя — румяная, в цветастом платке и длинном, до пят, овечьем тулупе, делавшем ее пухлой, как кукла для накрывания чайника.
