— Сэр, так что дальше? — несмотря на все случившееся, Лаки слабо верилось, что на этом их миссия завершится. — Продолжим следовать по карте Уэса и проверим остальные точки?
— Нет, этим займутся гвардейцы. Как попадем на главную базу, передадим фельдмаршала в руки научного отдела, а потом я сообщу о прекращении расследования. Все, что удалось узнать, я передам командованию, и это станет их головной болью, а не нашей.
Казалось, что его решение абсолютно логично и правильно для сложившейся ситуации, поскольку отряд Верса больше не обладал ресурсами для продолжения расследования. Да и само расследование уже вышло за рамки поисков дезертиров и пропавшего оборудования.
— Н-но сэр! Мы же так и не выяснили, что мятежники искали в тех руинах! — однако Лаки не мог с этим смириться. — И почему оборудование крали не только в Ватомире, но и в Слеиме. На кого работает фельдмаршал, какая цель у вчерашнего восстания… Глитч и Квот погибли не за тем, чтобы мы просто переложили всю работу на других!
— Речь идет о заговоре, Лаки. Это не то, что мы можем раскрыть или чему можем помешать, это должно решаться на уровне гильдии. Мы и так сделали больше необходимого. А раз фельдмаршала нет, то и заговор быстро захлебнется. Старик был единственным, кто представлял для нас угрозу.
— А что насчет зашифрованной папки на голокубе Уэса?
— И ты туда же, Третий? Раз наше расследование больше не секрет, то генералы передадут его техникам. Они вытащат оттуда всю инфу, даже не подключаясь к общей системе.
— Взламывать защищенный файл можно долго, это тебе не дверной замок вскрывать. Но… но что если есть способ быстрее и надежней?
Верс и Лаки одновременно уставились на Третьего. Хоть лейтенант уже решил, что делать дальше, но слова брата его заинтересовали.
В конце концов Верс ничего не потеряет, если выслушает его.
— Ты это о чем?
14 Февраля, Здание администрации города Суст, 22:11 вечера.
Почти два месяца прошло с тех пор, как земли Теократии стали частью подконтрольных территорий Отвергнутых. За это время гильдия обеспечила жителей едой и кровом, укрепила оборону городов и значительно сократила объем преступлений как внутри, так и снаружи городских стен. Даже с зеленой луной, зловеще зависшей в небе, Отвергнутые справлялись лучше прочих стран.
Во Фреке запустили городской транспорт, в О-Хале появилась самая большая в гильдии торговая база, куда стекались жители всех подконтрольных городов, а во Флансе открыли школы, где могли учиться люди из самых разных слоев населения, независимо от достатка.
Даже неприязнь к другим видам, вроде эльфов, бороданосов и полулюдей, перестала быть большой проблемой. Хотя представители всех человекоподобных видов продолжали скалить друг другу зубы, поскольку основная причина разделения так и не исчезла, но и тем, и другим пришлось смириться с новым порядком. В конце концов гильдию мало заботила причина их конфликта, зато разбираться с межрасовой войной ей не хотелось абсолютно. Поэтому и акты ненависти пресекали на корню.
Но успехи Отвергнутых сполна компенсировались неприязнью народа к новым хозяевам. Лишь жители Фреки приняли их с распростертыми объятиями, поскольку пострадали от прежних правителей куда сильнее, чем люди в других городах Теократии.
Крестоносцы и священники устроили там настоящую резню, поскольку среди фрекичей было полно иноверцев. Инквизиторы вырезали треть всего населения еще до прихода Отвергнутых, чего не было даже в Сусте. Гильдия стала для них настоящим спасением, чего не скажешь о других городах…
Что касается столицы бывшей Теократии, то там все было неоднозначно. С одной стороны, Отвергнутые спаси избежавших инквизиции людей, когда уничтожили первосвященника и остатки его святого войска. Но с другой — в городе осталось немало фанатиков и просто тех, кто поддерживал старую власть. Равно как и власть, установленную еще в Преихе.
Да, ситуация здесь не была настолько запущена, как в том же Ватомире, но лишь благодаря усилиям председателя Авелина. Плакаты с его лицом висят рядом с плакатами, что возвышают создателей и гильдию, в его честь назвали несколько новых улиц, и ему же принадлежит идея интеграции военнообязанных в ряды народной милиции. Когда за правопорядком стали следить не зловещие ударные, а простые люди, это оказало на жителей положительный эффект.
Благодаря открытым собраниям, на которых присутствовал председатель, народ проникся к нему уважением и стал доверять, хоть тот и говорил от лица гильдии. Авелин стал фактором, сдерживающим людей от восстания, а потому он с каждым днем получал все больше власти и влияния. Всем было ясно, что Отвергнутые зависят от него. Хотя на его положении в самой гильдии это не сильно сказалось.
Да, Авелину было позволено многое. Он даже присутствовал на некоторых совещаниях с другими генералами. Но в общем и целом, он оставался все таким же чужаком, которого держали рядом лишь пока от него была польза. И обращались с ним соответствующе.
