Мое сердце бьется где-то глубоко внутри, и меня заполняет противное ощущение, как чувство вины. Я не могу это объяснить, но, кажется, будто нас застукали за чем-то незаконным. Возможно, это просто подскочивший адреналин.
Деклан стонет и закатывает глаза, когда смещается, чтобы взять телефон. Нажимая кнопку на экране, он выключает звук и кладет мобильный на журнальный столик.
Уже поздно. И судя по его реакции, похоже, что звонок был от девушки. Бывшей? Или может быть нынешней? Стараясь казаться равнодушной, я спрашиваю:
— Не собираешься ответить?
— Нет, — отвечает он коротко, когда внезапно проявляет интерес к давно забытому телевизионному шоу.
— Почему нет? Не хочешь, чтобы твоя девушка узнала, что ты зависаешь со мной? –ухмыляюсь, игриво подталкивая его в плечо.
Он кидает на меня быстрый взгляд.
— Мы уже обсуждали, что я не встречаюсь с женщинами. Джейми просто…удовлетворяет мои потребности.
— Тьфу, ненавижу это имя, — говорю и морщусь. — В школе, в которой я училась, была девушка, которую звали так же, и она постоянно дразнила меня, и … это действительно очень обижало.
Вообще-то, «дразнила» не совсем подходящее слово. Эта сучка превратила мою жизнь в ад на годы. Период ее террора длился с седьмого класса до тех пор, пока я не бросила старшую школу. Так что да, ее имя оставляет горечь во рту, и что совершенно неразумно, на мой взгляд, в некотором роде я злюсь, что Деклан спит с ней.
— Хочешь, чтобы я надрал ей задницу?
Я смотрю на Деклана, видя его задорную улыбку.
— Я сделаю это сама, если снова увижу ее.
Если бы моя школа не придерживалась политики нулевой терпимости, когда дело касалось драк, то я бы уже много лет назад надавала ей тумаков. Я боялась, что отстранение от занятий отразится на моих шансах получить стипендию. Толку из этого все равно не вышло, раз я бросила обучение…
— Что же такого ужасного она сделала?
Я смеюсь и опускаю голову на спинку дивана. Сейчас это звучит глупо, но в седьмом классе, это было похоже на конец света. В то время, у меня было раннее развитие, и некоторые девушки — некоторые плоскогрудые особи — думали, что я набиваю свой лифчик.
— Джейми была лидером их маленькой шайки и распространяла обо мне всевозможные слухи. Ну, например, что я набивала свой бюстгальтер, что я грязная шлюха и прочее. Джейми, конечно, была богатой и популярной, так что все ей верили. Несколько моих подруг перестали общаться со мной, потому что не хотели скатиться вниз в школьной иерархии, а мальчики…ну, я была «шлюхой» с «огромными» сиськами, — смеюсь без особого веселья. — Нет необходимости говорить, что парни были моими новыми лучшими друзьями.
— С переходом в восьмой класс я была еще тем везунчиком, и оказалась с Джейми в одном спортивном классе. Спустя две недели с начала учебного года она и ее маленькие любимчики зажали меня в угол в раздевалке и натянули спортивную футболку поверх моего лица, временно ослепив меня, пока снимали мой лифчик. Предполагаю, они ожидали увидеть, как выпадут мотки тканей или связки носков, или что-нибудь еще, но все, что они получили — это лишь полный обзор моей груди, — бормочу саркастично, указывая на мои чашечки размера В.
— После этого слухи о том, что я набиваю свой бюстгальтер, прекратились, но Джейми всегда находила что-то новое, чтобы унизить меня. Что моя одежда не была брендовой, или что у меня не было друзей… Потом она узнала, что я – приемный ребенок, и для нее это стало основным оружием против меня, пока я не бросила школу.
Я не хотела быть такой красноречивой, но я ненавижу эту девушку.
— Вот же тварь.
Я оборачиваюсь к Деклану и вижу на его лице взгляд полный отвращения, что заставляет меня засмеяться. Я хватаюсь за бока, в то же время слезы начинают скатываться по моим щекам. Когда я, наконец, успокаиваюсь, вытираю глаза и говорю:
— Спасибо. Мне это было необходимо... Так что по поводу твоей Джейми?
Свет в его глазах, наблюдающих за мной, тускнеет, на его лицо опускается тень.
— Она не моя Джейми.
Я сужаю глаза, изучая его профиль.
— А она знает об этом?
В его горле проскальзывает смех.
— О, да.
Пожимая плечами, он говорит:
— Мы встречались время от времени, но сейчас все кончено.
— Почему? Ты устал от нее?
— В определенной степени.
— Вот поэтому я одна, — бормочу, хотя его честность тонизирует.
— Нет, это не потому… — он сдвигает брови, наклоняя голову. — Подожди-ка. Почему ты одна? Потому что боишься, что кто-то устанет от тебя?
Мои щеки покрывает румянец, и я сразу же сожалею о сказанном.
— Перестань подвергать меня психоанализу. Что ты хотел сказать?
Он хмурится в мою сторону чуть дольше секунды, прищуривая глаза, пока не делает выдох.
— Мне не было с ней скучно, просто она мне разонравилась. Она – не приятный человек, и похоже, что хороший секс не является достаточным аргументом, чтобы мириться со всем ее дерьмом. — Он морщится. — Боже, звучит отстойно, да?
— Ну, по крайней мере, ты узнал, что она за человек. Мне везет, если называют свое имя большую часть времени.
— Ты действительно так занимаешься случайным сексом?
