«Призрак» снимает одежду и передает ее одному из членов своей команды. Он практически светится в темноте по сравнению с темноволосым соперником, у которого хороший загар. «Призрак» кладет в рот капу, когда судья становится между ним и его оппонентом.
— Дайте нам чистую борьбу, джентльмены. Не давим глаза, не бьем по промежности, не кусаемся. Бой заканчивается после нокаута или аута, — говорит рефери двум парням. — Все ясно?
Парни кивают и ударяются забинтованными кулаками.
Я съеживаюсь, когда становится совершенно ясно, что здесь не используются перчатки. По крайней мере, их руки были перебинтованы, говоря я сама себе, и тут же раздается гонг и разворачивается ад.
Все вокруг нас стоят, кричат, будто демоны съедают их плоть. Деклан и я по-прежнему сидим, нам видно с первого ряда, как «Призрак» наносит правый хук и тут же бьет противника, выполняя удар в диафрагму. Темноволосый парень держится за живот и хрипит, когда «Призрак» хватает его за голову и наносит по ней удар своим коленом. Кровь хлещет из носа, размазываясь по губам и подбородку. Рой из маленьких красных капелек разлетается в воздухе, прежде чем противник падает вниз. Оглушительный вопль взрывается вокруг нас, и рефери парит над упавшим соперником.
— Один. Два. Три…
Голос рефери становится приглушенным, когда я вижу кровь, стекающую изо рта парня, оставляя темно-красную лужу на белой поверхности. Не знаю, почему я думала, что ринг, трибуны и пышные представления сделают зрелище менее отвратительным.
Шампанское?
Я отрываю взгляд от голубой ряби, что создают мои ступни и пальцы ног у кромки бассейна, и поднимаю глаза на девушку рядом со мной. Это одна из полуголых официанток, проходящих через верхний этаж пентхауса. В руке каждой из них поднос с закусками и выпивкой.
— Спасибо, — отвечаю я, потянув к себе ноги, чтобы встать. Я беру последний бокал шампанского на подносе и в знак благодарности улыбаюсь девушке, которую теперь могу хорошо разглядеть. Она кажется такой знакомой, и я напрягаю свой мозг, пытаясь вспомнить, где я могла ее встретить, как тут же ее выражение лица меняется, словно она узнала меня.
— Ты Саванна, верно?
— Да, — отвечаю, вглядываясь в ее карие глаза и вьющиеся каштановые волосы. — Прости… Где мы могли видеться?
— Мы вместе ходили в старшую школу. Мэйси Дунхан.
Теперь я вспомнила ее. Бедная Мэйси была, вероятно, единственной в моем классе, кого дразнили также, как меня. Вы могли бы подумать, что это могла нас сделать лучшими подругами. Я имею в виду, что два самых больших изгоя могли бы объединиться и стать друзьями. Но этого не случилось. Я никогда не имела общих интересов с Мэйси, тем более что подойти к ней и сказать: «Эй, мы могли бы быть подругами, потому что у меня их нет, и я знаю, что у тебя тоже» было бы самой ужасной темой, способной завязать разговор.
Так обе из нас провели в старшей школе Джона Адамса адские годы в одиночку, каждая в своем пузыре.
Она так сильно отличается от тощей кучерявой девушки, с которой я ходила в школу. Сейчас, когда на ее лице нет акне и она избавилась от брекетов, она выглядит почти… горячо.
Вот так Мэйси.
— О Боже, точно, — говорю я с притворным энтузиазмом. — Как поживаешь?
— У меня все хорошо. Подрабатываю между занятиями, вот еще одна сказочная работенка, — произносит она, указывая на поднос и маленькое черное платье.
Ее сарказм заставляет меня засмеяться, и я говорю ей:
— Эй, по крайней мере, это не униформа распутной школьницы. Тогда ты бы чертовски быстро устала от вопроса «Не хочешь подзаработать?».
Я подношу бокал к губам, и пузырьки щекочут мой нос, когда я делаю глоток.
— Что это с теми придурками? — спрашивает она, наклоняясь ближе, чтобы никто не услышал. Прямо перед нами продолжается многолюдная вечеринка в бассейне с полуголыми девицами, которые визжат и плещутся в воде. Добавьте еще музыку, доносящуюся с нижнего этажа пентхауса, и это в значительной мере гарантирует, что никто не собирается нас подслушивать.
— Они думают, раз у меня есть вагина и поднос, это заставит меня лечь под них. Какого черта? Я просто раздвину свои ноги перед твоей жирной лысеющей задницей, потому что ты наплел мне всякую чепуху? Нет, спасибо, маленький член. Проходи дальше. Я имею в виду, на самом деле, на какой планете, они думают, мы живем?
Я чуть не давлюсь напитком, кашляя и смеясь одновременно.
— В их сознании, распутная одежда равна распутной девушке. Они, кажется, не понимают, что это лишь рабочая униформа, а не призыв к сексу.
Мэйси практически хихикает и быстро закрывает рот, когда осматривается вокруг.
— Я бы хотела остаться и поболтать, но мне нужно возвращаться к работе. Я не могу позволить, чтобы меня уволили в мой первый день, не с такой зарплатой, которую они выплачивают. — Она наклоняет голову и сужает глаза. — А знаешь, я могла бы замолвить словечко за тебя, если хочешь. Моя подруга устроила меня сюда, она говорит, что они всегда ищут новые «таланты».
Она закатывает глаза, когда произносит последнее слово.
— Ох, нет, я вообще-то больше не работаю официанткой…
