Хрустов медленно вошел в открытую дверь. Посмотрел сначала на одну женщину, потом на другую.
– Уа! Уа! – закричал Январь из спальни Евы.
Хрустов поднял брови, прошел холл, открыл дверь пошире. На кровати сидел голый – в одних плавках – здоровенный детина с отлично наработанной мускулатурой, тискал огромную игрушку и бессмысленно улыбался.
– Январь, – сказала Ева грустно, пока Далила корчилась от хохота в дверях кухни, – это не обыск. Это отстрельщик Хрустов.
– Отстрельщик, ну надо же! – помахал рукой Январь. – Вот бы Карпелов завелся. Он как только разгружался от текучки, сразу начинал ловить вас.
– Карпелов погиб, – вздохнула Ева, – вот его ботинки, – и вдруг всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Хрустов посмотрел на ботинки, которые стояли на табуретке.
– Ой, умру сейчас, – прижимая к животу руки, стонала Далила, – остались одни ботинки, их принес Январь, потому что фотографии нет. Ребята, извините, я не могу остановиться, это очень смешно!
Ева заплакала громко, навзрыд.
– Нет, ну я так не играю, – Январь выбросил зайца, – ты так жалобно плачешь, неужели и по мне будешь плакать? Ну убей меня, убей, только поплачь!
– Привет, Хрустов, – вышел на шум Кеша, и Хрустов с облегчением вздохнул. – У женщин настоящая истерика, а я не пошел в школу, как назло. Пойти, что ли, на четвертый урок, если мы не едем отдыхать? А все в таком пришибоне, потому что Ева с понтом заказала себе Карпелова, его сбили на дороге, а она получит теперь или деньги, или квартиру. Только что по телевизору сказали. От нас ушла Муся, поэтому все едят, чего найдут. У Муси ребеночек стал дьяволом, он ее грыз, ну совсем как нюхатель в отключке!
– Я вижу, у вас жизнь просто кипит, – развел руками Хрустов. – Как всегда, полный дурдом.
– Дурдом, точно дурдом! – закатилась Далила.
– Кого брать на руки и нести под холодный душ? – спросил Хрустов, сняв куртку.
– Ее бери! – провизжала Далила. – Ее! Меня пока Январь носит.
– Любишь мокрых женщин, да, Хрустов? – шепотом спрашивает Ева, и он пугается ее залитых слезами глаз и злости в голосе.
Говорить о деле в такой обстановке совершенно невозможно. Хрустов протянул руку за курткой, он был зол на себя, на свое застучавшее громко сердце. Черт, он совсем забыл, что нельзя смотреть ей в глаза. Он потоптался у двери, потом бросил все-таки куртку, повернулся к судорожно выдыхающей остатки плача Еве:
– А я по делу, но чаю бы выпил.
– Ладно, – улыбнулась Ева и неожиданно крепко его обняла, прижавшись и подслушивая сердце, – нормально, а то я уже думала, что ты меня совсем забыл. Помнишь! Пошли, сначала выясним одно дело по Интернету.
– Сколько лет этому… Декабрю?
– Слушай, не знаю, а что?
– У Далилы огромный и нереализованный запас материнства, не иначе, – Хрустов осматривал компьютер, – какая система?
– Его фамилия Январь.
– А! А я подумал, что у вас теперь мужчины по месяцам называются. Ну, к примеру, если меня здесь вспомнят и поймут, я буду Март.
Ева замерла, удивленно уставившись на него, Хрустов неуверенно улыбнулся, ругая себя и не в силах спасти зрачки от ее глаз цвета слегка разбавленных чернил.
Пришел одетый Январь, предложил Еве кресло-вертушку, сам сел рядом с клавиатурой на коленях, Далиле и Хрустову отвели роль зрителей, но как только Хрустов увидел директорию «отстрел», он бесцеремонно потеснил Еву, отодвинув ее вместе с креслом, и предложил свои связи для поиска. Оказалось, что он, будучи на отдыхе за границей, отказался от нескольких заказов на охрану, поступивших по электронной почте. Охранять себя попросили люди, обнаружившие вдруг свое имя, адрес и фотографию в этой самой директории, совершенно случайно решив побаловаться в «жизни понарошку». Январь, проведя беглый опрос, выяснил, что они с Хрустовым пользуются разными взломщиками, впал в азарт молодого истребителя, подтрунивая над стариком, который просил его отвернуться, когда набирал некоторые коды.
– Может, женщинам пойти на кухню? – невинно поинтересовалась заскучавшая Далила, Хрустов юмора не понял и еще раз попросил чаю.
– Как ты найдешь эту многодетную мать? – спросил он у Января, который обнаружил целых три заказа по сто десять тысяч каждый. Ни имена, ни фотографии объектов для убийства ничего не говорили. Один – сварщик из Подмосковья, второй – преподаватель московского колледжа, третий – актер из Саратова.
– Я знаю, что она москвичка, – задумался Январь, – это сказал ведущий. И имя… Он сказал, Лариса Пэ из Москвы. А не узнать ли нам, коллеги, кого из них, сотенных, уже убили? Это просто, это из отчетов МВД, одна минута, и все готово. Вот: неделю назад убили сварщика, а еще через день – актера. Вернее, у сварщика произошла производственная травма на стройке, в результате которой он скончался в больнице, а вот актер был зарезан вечером в подворотне после спектакля.
