– Он прилетел в Америку, пошел в консульство и предъявил подписанный представителем американского посольства список с номерами всех сожженных купюр. Таким образом, выезжая с пустыми руками, он получил деньги там.
– Ну молодец еврей! А почему тебе по телефону сказали, что это создает для нас осложнения? Это осложнения для отдела по борьбе с валютными нарушениями!
– Этого я еще не знаю. Но, как ты сам понимаешь, я должен скрывать, что не знаю. Значит, как мне сказали? Либо дождаться хлопковиков и слиться с ними, имея при себе клише, либо пойти под статью как главное прикрытие банды фальшивомонетчиков. И этот выбор зависит от того, как повернется дело с этим адвокатом, который в данный момент, вероятно, оформляет счет в банке. Вопросы: при чем здесь конкретно этот адвокат и, конечно, где клише? Ну что, капитан, обыщем эту квартиру аккуратно, потом квартиру подружки Веры и начнем искать наших девочек? До приезда хлопковиков полтора месяца.
– А эта фотография не к адвокату, – протянул Хрустов снимок. Плохо сделанный, с оперативной разметкой. Крупным планом два мертвых лица. Рядом друг с другом и на траве. Одно лицо весьма интеллигентное, можно сказать, даже сделав скидку на качество оперативной съемки, холеное лицо с мерзейшими тонкими усиками. Другое – не отягощено интеллектом, голова бритая, нос плохо сросшийся после перелома, тяжелая челюсть.
Корневич пошел звонить.
– Я получил пакет, – сказал он в трубку строго. – Все ясно, только вот по поводу фотографии, не относящейся к делу, есть вопросы.
– Зачем убили Мосла? – спросили его с обидой. – Он ведь стометровку брал за десять и три! И ядро метал. Кто теперь поедет на городские сборы?
– А второй кто? – стараясь не терять строгости в голосе, спросил Корневич.
– Выясняем.
Корневич положил трубку и сообщил Хрустову, что обыск откладывается. Он приказал быстро одеться, захватил фотографию убитого Мосла и неизвестного, но на улице передумал.
– Ты вот что, – ткнул он Хрустова пальцем в грудь, – я займусь квартирами, а ты возьми этих на себя. – Хрустов взял протянутую фотографию. – Езжай в отдел. Двадцать первый отдел, запомнил? Это двумя этажами выше. Вытащи все на этого мужика, выясни ненавязчиво, где их убили, и докладывай. Я думаю, что этот с квадратной мордой следил за Ли и Царевой, он убит, женщины спрятались. А теперь меня из двадцать первого отдела спрашивают, зачем я его убил, понимаешь?
– Нет, – честно покачал головой Хрустов. Он действительно ничего не понимал.
– Они думают, что у меня и женщины, и клише. Что я убрал этого Мосла и спрятал женщин, понимаешь?
– Стой, – задержал Хрустов Корневича уже повернувшегося, чтобы уйти. – Ты не убивал Мосла и не прятал женщин?
– Кончай, капитан!
– А тогда кто это сделал?!
