В 1940 году сына Татьяны Николаевны, Владимира Викторовича Васильева, по возрасту призвали в армию и направили в Армению. До начала войны он успел послать матери несколько писем с места службы и свою фотографию. Потом переписка прервалась. И сколько ни обращалась Татьяна Николаевна: и в часть, где служил сын, и в другие инстанции, уже и после войны, ответ был один – «без вести пропавший»...
Началась Великая Отечественная война, и в квартиру стали приходить первые «похоронки». Мужа Татьяны Николаевны, Василия Андреева, мобилизовали в армию (ему было около пятидесяти лет) в первые дни войны, в августе он получил ранение и умер в госпитале вдали от Ленинграда.
В семью Севастьяновых-Трофимовых пришла весть о гибели сына Николая, который в июле 1941 года ушел в народное ополчение и в августе погиб под Красным Селом. Дочь Валя продолжала учебу в десятом классе. Но осенью 1941-го учебный год начался не 1 сентября, а 1 октября, и не в своей школе № 12 (она находилась на пр. Энгельса, где сейчас находится колледж изобразительных искусств), а во вновь сформированной школе № 110 на Костромском пр., 52. Это было как раз напротив нашего дома, через дорогу.
Весной 1942 года Валентине пришлось бросить учебу и пойти работать, чтобы получить рабочую карточку на продукты, так как в их семье мама работала на заводе как служащая, а бабушка не работала. Нормы же по рабочей карточке ощутимо отличались от иждивенческой и служащей – естественно в большую сторону.
Валя устроилась разносить телеграммы в 17-е почтовое отделение Выборгского района (оно находилось на Семеновском переулке, проходившем параллельно Рашетовой улице), но это не спасло их семью от голода.
В апреле 1942 года умерла от дистрофии мать Вали, Лидия Николаевна, а в августе бабушка Валентина Павловна – в госпитале от дизентерии...
Оставшись одна, Валя понимала, что на одну карточку тоже долго не протянуть. Как раз тогда на почту пришли мобилизовывать в армию, и Валя согласилась – ей ведь только что исполнилось 18 лет. Попала она на Балтийский флот – в Крондштадте окончила школу радистов и с июня 1943 года служила на фортах до августа 1946 года.
На комнату Валентины наложили бронь, а в квартире осталась одна Татьяна Николаевна Андреева. В эвакуацию ехать с заводом она отказалась, все ждала весточки от сына. Перешла работать грузчиком – там же, на «Светлане».
В 1943 году Татьяна Николаевна пустила жить в свою квартиру, в «забронированную» комнату, Валю Сажину с сыном Вовой. Работала она бельевщицей в госпитале № 64, который находился совсем близко, на углу пр. Энгельса и Рашетовой улицы, в бывшей школе. Так, будто бы по воле судьбы, в этой квартире снова повторились имена – Валентина и Владимир.
Свою вторую, маленькую комнату с окнами на север, во двор, Татьяна Николаевна в 1943 году сдала семье военных. Это и были мои родители – Софья Александровна и Александр Михайлович Юревичи. Может быть, это мистика, но в результате в квартире опять появилось имя Софья. Мама в это время была в положении, с июля 1943 года ее демобилизовали, так как офицерскому составу по уставу не полагался декретный отпуск. Софья Александровна продолжала работать операционной сестрой, и Татьяна Николаевна прописала ее на свою жилплощадь.
