Что ж, послушаем, что мне предложат. Тут я определенно Шмитту слегка задолжал, пусть это и нужно всей нашей коалиции. Дело в том, что, по словам Шмитта, именно они хотят со мной поговорить, то есть он не просто сообщил немцу, что я желаю иметь с ним разговор, а умудрился убедить его самого ко мне прийти.
Постучал в дверь гостиной и, услышав разрешение войти, открыл дверь. В помещении, как и предполагалось, — а то, помнится, случалось всякое, — находилось три старика. Шмитт в домашней одежде, полностью седой японец в черном кимоно и такой же седой, хоть и выглядящий помладше, европеец в темно-синем костюме.
— Синдзи-кун, прошу, проходи, — произнес Шмитт по-немецки, все же не забыв суффикс «кун», а когда я занял свободное кресло, продолжил: — Позволь представить тебе моих давних знакомых — Генрих Нойман и Танси Кенжи. Как ты уже понял — бывшие слуги кланов Липпе и Докья.
— Сакурай Синдзи, приятно познакомиться, — произнес я тоже по-немецки, кивнув обоим сразу.
— Аналогично, Сакурай-кун, много хорошего о тебе слышал, — произнес Танси все на том же языке. — И не только от Джернота-куна, Момодзи тоже о тебе неплохо отзывается.
— Ну, у меня дополнительных источников нет, — усмехнулся Нойман, — но то, чего ты добился в жизни, о многом говорит.
— Вы мне льстите, — чуть склонил я голову. — Без таких друзей, как герр Шмитт, боюсь, результат был бы не столь впечатляющим.
— Найти таких друзей — немалого стоит, — заметил японец.
— Откровенно говоря, это во многом удача, — ответил я.
— Что тоже неплохо, — высказался Нойман.
— С этим трудно спорить, — согласился я.
— Вы тут пока пообщайтесь, а я пойду заваривать чай, — сообщил нам Джернот.
— Позволь поинтересоваться, Синдзи… ты ведь позволишь старику так к себе обращаться? — перевел взгляд со Шмитта на меня Нойман.
— Конечно, герр Нойман.
— Так вот… — взял он секундную паузу. — Это правда, что недавно ты приобрел верфь?
— Правда, — ответил я немного заинтересованно.
Неспроста же он начал разговор именно с этого?
— И купил ты ее у аристократов.
— Истинно так, — подтвердил я.
— Но, насколько я знаю, в этом случае ты получаешь чуть ли не голое предприятие. Какие-то работники, несомненно, остались, но вряд ли много. Плюс, практически наверняка, отсутствие проектов.
— Ну, парочка проектов нам по наследству досталась, — немного скривился я напоказ, — но грузовой транспорт, причем не самый популярный — это несколько не то, чего хотелось бы.
— А чего бы хотелось? — задал очевидный вопрос Нойман.
— Даже не знаю, герр Нойман. В идеале, хотел начать выпуск хорошо вооруженной яхты, но переоборудовать готовую, как мне объяснили, слишком нерентабельно. Не на моей огромной верфи. Да и получится несколько не то, что я хочу. Сейчас назначенный туда директором человек ищет что-нибудь вроде корвета. У нас его не продашь, но есть куча стран, средних и мелких, которые с удовольствием его купят. Но тут тоже все не просто — проект должен устраивать и нас, и покупателей. Что-то сильно хорошее мы просто не сможем продавать дешево, а слишком плохое уже не будут брать у нас.
— Неудачно, — заметил Нойман. — Как же так получилось? Ты ведь не мог не знать о том, что будет после покупки.
Блин. Очень даже мог, но не скажешь же ему об этом?
— Иногда приходится рисковать, — пожал я плечами. — Шанс купить такую верфь может и не появиться в будущем. Да наверняка не появится. Но знаете, многие мне говорят, и я не могу с этим не согласиться… но мне везет. Не так ли, герр Нойман? — поймал я его взгляд.
— Возможно, — ответил он медленно, не отводя глаз. — Вполне возможно.
Нутром чую — он может помочь с верфью. Тут главное — не показать, как мне это необходимо. Отец Таро сейчас крутится как уж на сковороде, но подвижки откровенно хреновые.
— Я слышал, вы учитель истории, — произнес я в тишине, которую гадский старик не хотел нарушать. Заинтересовал и молчит.
— Вы правильно слышали, молодой человек, — приподнял он в удивлении бровь. Явно на другой вопрос рассчитывал.
— И как оно? Это правда, что молодежь сейчас не та, что раньше? — продолжал я сбивать его с толку.
— Это тебе любой старик подтвердит, — усмехнулся он.
— Ну хоть что-то остается незыблемым, — улыбнулся я в ответ. — Осталось дожить до старости, чтобы стать таким, каким нужно.
— Не так уж и трудно, пусть времена и непростые, — ответил немец.
— Они всегда непростые, — вздохнул я, — даже странно, что люди от века к веку меняются.
— Гораздо чаще, к сожалению, — покивал Нойман.
— Увы нам, старикам.
— Увы, — откровенно улыбался немец. — А ты интересный молодой человек, Синдзи.
На что я развел руками.
— Оно само собой как-то получается.
— Что ж, намек я понял, — произнес он, продолжая улыбаться, — давай поговорим о чем-нибудь, более нам с тобой интересном.
— Я только за, — устроился я поудобней в кресле.
Заметив это, старик вновь усмехнулся.
