Йозеф весь день наводил порядок в лаборатории: расставив оборудование и реактивы точно так же, как они стояли в институте, он взялся за изучение зеленой тетради Сержана. Работа предстояла огромная. Часть времени будет уходить на лечение местных жителей, но главной задачей станет составление подробного каталога личинок, населяющих стоячие воды, номенклатуры водных растений и анализ органической текстуры земли, чтобы выяснить, существует ли связь между кислотностью воды и размножением малярийных комаров.
Работа на год, а то и на два.
Внезапно Йозефу в голову пришла ужасная, убийственная мысль. Что, если Кармона сбежал вместе с семьей, не дожидаясь выплаты денег? Чем еще объяснить его отсутствие? Он вышел на крыльцо и огляделся: на станции по-прежнему никого не было, вокруг царила полная тишина. Как поступить, что делать, если доведется остаться в одиночестве? Придется ждать приезда Дюпре, а он появится только через месяц. Питьевая вода у него есть, провизии завезено на три месяца, можно браться за составление каталога.
Первый день новой жизни.
Йозеф открыл чистую тетрадь в клетчатой обложке и начал писать:
Йозеф осторожно шагал по болоту, нащупывая ногой кочки, чтобы не увязнуть в глинистой жиже. Метра через три его кожаные туфли покрылись красно-коричневой грязью, низ штанин отяжелел от воды, он даже куртку ухитрился забрызгать. Настоящий «черноногий». Йозеф не знал, что делать – вернуться или идти дальше, раз уж все равно промок.
«Мне нужны резиновые сапоги, – подумал он. – Срочно. А еще халаты», – и записал в блокнот: «Попросить сапоги 41-го размера». Подумал и добавил «две пары», сделал глубокий вдох и шагнул вперед – раз-другой. Это оказалось не столько трудно, сколько утомительно. Он шел, вытаскивая ноги из топи, забыв о костюме и лаковых штиблетах.
Так прошел час. Йозеф осмотрел деревянные настилы над рытвинами, залюбовался стремительно взлетающими в воздух чибисами и вдруг заметил колыхавшиеся вдали тени. Человек двенадцать арабов сгрудились вокруг осушенного кусочка земли площадью не больше пятидесяти сантиметров. Все они были в светлых туниках, бежевых жилетах и пышных шароварах до щиколоток и белых тюрбанах.
Рабочие поддевали лопатами влажную землю, скидывали ее на невысокую стенку и разравнивали. Некоторые сидели на корточках и спокойно курили. Чуть поодаль другая группа убирала запруды с соседнего водоема. Завидев Йозефа, они бросили копать и уставились на него. Никого похожего на прораба или бригадира он не заметил, подошел ближе и сказал, ткнув себя пальцем в грудь:
– Я доктор.
Они смотрели на него и молчали.
– Говорить по-французски? – спросил Йозеф.
Старик с морщинистым лицом покачал головой, повернулся и махнул рукой в сторону соседнего поля. Отозвавшись на призыв, к ним направился высоченный араб. Люди расступились, пропуская его. Он остановился в метре от Йозефа, воткнул лопату в землю и оглядел чужака, задержавшись взглядом на перепачканных глиной ботинках.
– Я новый доктор. Вы говорите по-французски?
Человек усталым движением отер пот со лба, поправил съехавший тюрбан. У него было загорелое до красноты лицо, седеющая борода и черные глаза над высокими скулами.
– Я ищу начальника строительства.
– Я – Кармона.
