— Некоторые их
Я, сам не знаю, почему-то испугался, что он вдруг обрат но поедет, и говорю:
— Да что ты, что ты, ни одного комарика здесь нету…
— Ну, если
Он спросил, как меня зовут, и я чуть было не сказал, что меня Лялькой зовут, но потом вспомнил и сказал своё новое имя. А он сказал, что его зовут Вольдемаром и что ему это имя не очень-то нравится.
Автобус тронулся, и он мне крикнул, чтобы я непременно к нему в лагерь приходил.
А я ему головой кивнул, мол, непременно приду, а как же иначе!
Ника был вовсе не маленький мальчик. Он даже в школу ходил. Знал почти все буквы. Наверняка он не маленький был, а большой.
Но… Он не мог сам одеваться. Его одевали папа с мамой. Папа с мамой его оденут, и он идёт в школу, так, словно он сам оделся. А раздеваться он почему-то мог. Это он умел делать вполне. У него получалось это.
Папа с мамой, бывало, ему говорят:
— Ведь ты сам разделся. Теперь сам попробуй одеться. Точно так же, как раздевался. — А он машет руками.
Ногами стучит. Согласиться не хочет. И зря… Вот что вышло.
Был урок физкультуры. Наш Ника разделся со всеми.
Побегал, попрыгал. Потом урок кончился, все оделись.
А Ника не знает, что делать. Он сам ведь не может одеться. Его должны мама с папой одеть. А их нету. Они дома.
Как же они его оденут?
Держит Ника под мышкой штаны и рубашку.
И ждёт чего-то. Но ждать-то нечего. Кого ждать?
Пришлось ему самому одеться.
Он надел туфли не на ту ногу. Задом наперёд рубашку.
А штаны так и не смог надеть.
Так и пошёл домой в трусиках. Со штанами в руках.
Хорошо ещё была осень.
А если бы вдруг зима была?
Самому надо делать всё с самого детства.
И всё будет тогда прекрасно!
Шёл Ника в школу, остановился. Стал в небо смотреть, на облака. Даже рот раскрыл, до того засмотрелся.
Плывут облака по небу. Вон одно облако, как пе тух. Вон другое — похоже на зайца. Третье — белый медведь бежит.
«Чудеса какие! — думает Ника. — Забавно как получается: по небу звери и птицы плывут!»
Спешат мимо ребята в школу. Только Ника пока не торопится.
Он слегка недоволен небом. Одни только звери плывут по нему. Вот если бы паровозик проплыл! Хорошо бы с вагончиками. Без вагончиков тоже не плохо. Но с вагончиками всё же лучше.
Ждёт Ника паровозик.
А его нет.
А Ника ждёт.
А паровозик всё не появляется.
Может, ещё появится?
Ника сломал у стула ножку. Но этого в классе никто не видел.
Ника приставил ножку к стулу, чтобы стул кое-как стоял.
И поставил его на место.
Косится одним глазом: интересно всё же, кто сядет на стул! Но никто, как назло, не садится.
На другой день Ника забыл про стул. Сам сел на него и свалился со стулом на пол.
— Кто стул сломал? — крикнул Ника.
— Так это же ты сломал! Ведь ты только что упал со стулом!
— Я вчера сломал, а не сегодня!
— Значит, ты два стула сломал!
— Я нечаянно!
— Так бы и сказал.
— Ты опять на мороз выбегаешь без шапки?
— Ну и что же? — говорит Ника.
— Ты опять болтал на уроках?
— Ну и что же? — говорит Ника.
— Ты опять твердишь «ну и что же»?
— Ну и что же? — говорит Ника.
Прямо сладу с ним нет!
Вот однажды Ника лёг спать, и ему приснилось: идёт он по дорожке. Навстречу ослик бежит.
— Кря-кря, — сказал ослик.
— Не кря-кря, а и-а, — сказал Ника.
— Ну и что же? — сказал ослик.
Удивился Ника и дальше пошёл.
Навстречу курица скачет.
— Ау! — сказала курица.
— Не ау, а куд-кудах, — сказал Ника.
— Ну и что же? — сказала курица.
Удивился Ника и дальше пошёл.
Навстречу верблюд бежит.
— Мяу-мяу! — сказал верблюд.
— Не мяу, а по-другому, — сказал Ника.
— Ну и что же? — сказал верблюд.
— Опять «ну и что же»?! — крикнул Ника.
И проснулся. Сел на кровати, думает:
«Как хорошо, что это сон».
С тех пор он не говорит «ну и что же».
Перед уроком ребята построились в пары. Таня — дежурная — проверила у всех руки, уши: чистые ли?
А Ника за парту спрятался. И сидит, как будто его не видно. Таня кричит ему:
— Ника, иди покажи свои уши. Не прячься!
А он словно не слышит. Сидит под партой, не шевелится.
Таня опять ему:
— Ника, ну!
А он опять ни слова.
Когда Таня у всех проверила, она подошла к парте, где спрятался Ника, и говорит:
— А ну, вставай! Как не стыдно!
Пришлось Нике вылезти из-под парты.
Таня вскрикнула: «Ой!» — и попятилась.
Ника был весь в чернилах — лицо, руки, даже одежда.
А он говорит:
— У меня немножко руки грязные были.
А чернила я только что пролил. Когда залезал под парту.
Вот как нехорошо получилось!
Бывают же такие рассеянные люди!
Вот послушайте.
У Ники с парты упала ручка. И он полез искать ручку под партой. Он долго ползал под партой, до тех пор, пока Анна Петровна ему не сказала:
— Ну, Ника, хватит тебе там ползать!
