Российскому читателю со «Страной вина» повезло: известие о присуждении Мо Яню Нобелевской премии хронологически совпало с выходом первого его романа по-русски. Благодаря этому премиальный медиатолчок сработал по максимуму: с самого своего появления «Страна вина» не покидает десятку лидеров продаж в столичных магазинах. И вполне закономерно: нобелевские лауреаты всегда продаются неплохо, однако если для таких «трудных» авторов, как Герта Мюллер, премиального всплеска внимания хватает в лучшем случае на пару недель, то у Мо Яня шансов на долгосрочную читательскую любовь существенно больше. В конце концов, как точно выразился обозреватель газеты «Guardian», «его же просто интересно читать».
«Признания Ната Тернера» – самый спорный и неполиткорректный роман во всем остальном, в общем-то, безупречного американского классика Уильяма Стайрона (российскому читателю он известен главным образом по романам «И поджег этот дом» и «Выбор Софи»). В самом деле, история, в нем изложенная, заставляет читателя усомниться в истинности расхожего суждения о том, что «белый и черный братья навек». Речь в «Признаниях» идет о восстании, поднятом неграми-рабами в юго-восточной Вирджинии в 1831 году и не имевшем никакой иной цели, кроме тотального уничтожения в округе всех белых – до грудных младенцев включительно.
Вирджиния – не Алабама и не Миссисипи, там никогда не было чудовищных хлопковых и табачных плантаций, да и само рабство носило сравнительно мирный, патриархальный характер. Более того – никто из чернокожих героев романа не подвергался каким-то притеснениям. Хозяева были к ним более или менее добры, а рассказчику – собственно Нату Тернеру, негритянскому проповеднику и зачинщику восстания, – его первый владелец даже дал приличное образование. Однако это не сдержало гнева восставших рабов, а скорее наоборот – подхлестнуло его.
Почему? Именно этот вопрос становится ключевым и для автора, и для всех его белых героев. Ответа на него они доискиваются в обстоятельных и неторопливых предсмертных признаниях виновника всей этой кровавой вакханалии. Однако сухой остаток, который можно выпарить из пятисотстраничного негритянского эпоса, поражает своим лаконизмом.
Вы хотите узнать, почему? Да просто потому, что белые и негры – существа различной природы, и хотя различие это не описывается категориями «лучше – хуже», оно, тем не менее, извечно и непреодолимо. А мирное сосуществование представителей разных биологических видов на общей территории возможно лишь до поры – как бы обе стороны ни стремились его сохранить.
Мнение Стайрона, озвученное устами Ната Тернера, можно оспаривать, однако изложено оно настолько убедительно, что полностью игнорировать его едва ли возможно, – особенно учитывая то, что в основе романа лежат подлинные, документально зафиксированные факты американской истории.
Афроамериканка, написавшая роман о страданиях чернокожих рабов в Америке второй половины позапрошлого века и получившая за него сначала Пулитцеровскую, а потом и Нобелевскую премию, – согласитесь, начало не слишком обнадеживающее. Так и подмывает понимающе улыбнуться, заговорщически подмигнуть в пространство и пробормотать что-то вроде «Афроамериканка? Рабы? Нобелевка? Ну-ну».
Так вот – не трудитесь даже складывать губы в понимающую улыбку: своего «нобеля» эта семидесятилетняя тетенька с внешностью чернокожей «мамми» из «Унесенных ветром» получила совершенно заслуженно. Другое дело, что приятным чтением ее книгу назвать трудно, – если, разумеется, под приятностью понимать отсутствие болезненных ощущений.
История бывшей рабыни Сэти, накануне Гражданской войны бежавшей от непомерных мучений, претерпевшей в пути мучения еще бо́льшие и убившей собственную маленькую дочь, лишь бы только не отдавать ее в рабство, даже и не пытается казаться реалистичной. Созданный Моррисон мир буквально кишит фантомами – причем как в переносном, так и в самом прямом смысле этого слова. Незримые и неосязаемые призраки прошлого мучают Сэти и ее близких, но в то же время вокруг них бродят и призраки вполне, если можно так выразиться, реальные – например, злобный и неупокоенный дух маленькой девочки, убитой собственной матерью, или страждущая душа старухи-проповедницы, некогда объявившей себя святой, но после передумавшей.
