— Значит ты не монстр… — спросил его Моррис. — Верно, ты не такой. Ты предоставляешь быть монстрами другим. Ты всегда чистенький, верно? А если кто-то налажал по твоей вине — то он же и будет расхлебывать. Помнишь Абдаллу? Он теперь командир Талибана в провинции, переметнулся. А может, и всегда был на их стороне. И он сдал всю сеть, которую мы создавали. Все люди, которые нам доверились — их всех жестоко казнили. Одного из них заставили смотреть как всю его семью посадили в автомобиль, облили бензином и подожгли. А я ведь тебе говорил, что Абдалла — крыса. Но ты предпочел слушать его, а не меня. Ведь он говорил такие правильные вещи о демократии. И за твою ошибку расплатились своими жизнями несколько десятков человек. Но ты ведь даже не помнишь о них, верно? Все что ты можешь сказать — как жаль, эти дикари… Что ж, а вот я — монстр. Но иногда случается, что монстры выходят из-под контроля.
Вилкинсон безумными глазами смотрел на него
— Я скоро вернусь.
Он вышел из ванной. Девчонка уже собралась — не убежала, ждала внизу. Он осмотрел ее, скривился. Достал из гардероба полуармейскую куртку — флиску.
— Надень. Капюшон на голову и не снимай.
— Зачем? Сейчас тепло.
— Везде камеры. Постоянное слежение. Распознавание лиц. Они следят. Тебе надо выиграть время, чтобы уйти. Вот — деньги, твои документы. Плати только наличными. Ключи от машины. Она стоит перед домом. Бросишь на стоянке у вокзала или где-то в Лондоне.
— Зачем…
— Что — зачем?
— Зачем вы это для меня делаете?
Моррис улыбнулся… скорее скривился.
— Когда-то давно я думал, что иду в армию, чтобы делать добро. Что мы защищаем добро. Меня никто в этом не разубеждал, ни командование, ни Полк. Просто оказалось, что кое-кто видит добро несколько иначе. Такие, как этот/, и те, кто за ним стоит. Всё, иди. Тебе надо спешить.
Она встала на цыпочки и поцеловала его. Это произошло впервые. Потом пошла к двери…
