У Риты предательски задрожали губы. Она поспешила в свою комнату, чтобы не расплакаться на виду. А в голову пришло: «Дима точно начал бы возмущаться, что я не умею давать отпор».
На следующий день после школы Рита сразу поспешила домой. Ради празднования мама вернулась с работы пораньше. Они накрыли обеденный стол в кухне. На цветастой клеенке расположились блюда с салатами, тарелочки с закусками и залитый темной глазурью торт. Даже достали праздничный сервиз с золотистой росписью на белых боках.
По маминому плану, в гости должны были прийти только двое: наполовину подруги, наполовину коллеги. Для них на столе уже стояла бутылка красного вина. Рита никогда не понимала, что ей делать в этой компании, но мать настаивала на таком формате праздника. В итоге, обычно самой младшей из присутствующих оставалось только скучать, попивая сок и глядя на троих веселых тетенек. Однако сегодня все обещало быть интереснее.
— Ты хоть при них веди себя нормально, — недовольно бросила мама.
— В смысле? — Нахмурилась Рита.
Тише воды, ниже травы — вот каков был ее принцип поведения на таких праздниках. Максимум, что она могла бы вытворить: заснуть от скуки.
— Ну, не знаю, — мама передернула плечами. — Ты в последнее время странная. У вас же возраст такой: с ума сходить.
Последнюю фразу она бросила так презрительно, что сразу захотелось сунуть под нос старый дневник. Напомнить о юности. Рита сжала пальцы в кулаки и попыталась успокоиться. Вдох-выдох, совсем не обидно, вдох-выдох.
Раздался звонок в дверь. Мама поправила волосы, по случаю завитые в тугие локоны, и поспешила открывать. Рита выглянула в прихожую из-за дверного косяка.
Павел Аркадьевич неуверенно застыл на пороге, держа в руках цветы и подарочную коробку. Рита невольно улыбнулась, глядя на маму. А та растерянно отступила на шаг, потеряв дар речи. Незваному гостю пришлось взять инициативу на себя.
— Здравствуй, Ира, — в его глазах появилось особое тепло. — Пустишь?
Благодаря Павлу Аркадьевичу посиделки прошли лучше, чем обычно. По крайней мере, мама не стала налегать на вино. Когда ее подружки разошлись, мужчина еще ненадолго задержался. Рита глянула на телефон и соврала, что ей нужно созвониться насчет прошедшего фестиваля. Вышло не очень убедительно, но внимания на это никто не обратил. Разве что Павел Аркадьевич уж слишком понимающе улыбнулся.
Рита ускользнула к себе, оставив взрослых наедине. Правда, любопытство взяло верх, так что она вся обратилась во слух. Отдельные слова, увы, различить не удалось. Только тихие мягкие интонации.
Когда Павел Аркадьевич ушел, Рита вернулась в кухню, чтобы помочь с посудой.
— Ну, и как ты с ним встретилась? — Мама скрестила руки на груди. — Он признался, что это твоих рук дело.
Она оперлась спиной на шкафчик с посудой. Взгляд стал строгим и требовательным. Между бровями залегла недовольная морщинка, странно смотрящаяся на молодом лице. Показалось, что юной актрисе подсунули роль зрелой женщины, с которой она ни в какую не справлялась.
Отвернувшись, Рита счистила в ведро остатки салата с тарелки.
— Разве ты не рада, что он пришел?
Ответом послужил тяжелый вздох. Мама опустилась на стул и посмотрела на букет тюльпанов.
— В школе я ему нравилась, — она задумчиво тронула нежно-розовый лепесток.
Рита едва сдержалась, чтобы машинально не ляпнуть: «Знаю».
— Мне кажется… ну, он и сейчас что-то чувствует.
— Может быть, — мама пожала плечами. — Только все они одинаковые. Сначала смотрят по-собачьи, а потом заявляют, что ты — ревнивая истеричка.
Она обиженно поджала губы. Рита подставила тарелку под струю воды, как бы между делом произнеся:
— А вдруг с ним все будет по-другому?
— Да не будет ничего, — отмахнулась мама. — Хотя в школе он за мной хвостиком увивался.
— Но тебе не нравился?
— Я тогда была без ума от другого мальчика. Он таким крутым казался. Байк, татушки, все дела.
— Вы встречались?
Рита старалась выглядеть естественной и спокойной, хотя руки даже под горячей водой мерзли. Сложно было делать вид, что не в курсе.
— Угу, но недолго. Там просто… сложная история, — неохотно произнесла мама. — Никак не могла выбрать между двумя.
Рита чуть не выронила из рук большое блюдо. Пренебрежение Зуева сразу стало понятнее. Она резко повернулась к матери.
— Ты ему изменила?! — Глаза удивленно распахнулись.
— Много ты понимаешь! Еще упрекать она меня будет! Можно подумать, ты не делаешь ничего такого, за что будет стыдно через пятнадцать лет.
Мама недовольно встала со стула. Раздраженные шаги и хлопок двери в спальне. Вздохнув, Рита закатила глаза. Ну, да, очередной побег от ситуации. Очередной «взрослый» поступок.
Закончив с посудой, Рита вернулась к себе. Она достала уже помявшийся листочек с именами из дневника. Он у мамы получился путаным, сумбурным, зачастую без дат. Так что определить, кто именно стал соперником Зуева, не удалось. Рита со вздохом убрала листок.
