Кто она ему — жена, любовница, знакомая, любимая женщина, мать его сына? Он приходит и, не спрашивая, берет свое, ничего не оставляя взамен. Только один раз оставил то, что спасало ее долгие годы ожидания — сына, который стал для нее якорем в этой жизни. Как любить человека, который ночью может дарить счастье и ощущение полета, а днем убивать своим безразличием и связями с другими женщинами? Как ненавидеть его, когда он стал первым и единственным мужчиной? Как жить, когда твое тело жаждет его любви, а душа плачет кровью? Как жить, когда видишь, что самый лучший на свете сын совершенно не интересен ему? Что делать, когда наконец-то понимаешь, что ты стала для него УДОБНОЙ, а не любимой и желанной? Хватит ли сил стать самой собой и начать новую жизнь? И что это такое — любовь?
— Мария Васильевна, подбери мне выпуски за прошлый год по детскому саду на Льва Толстого, — раздался в трубке внутреннего телефона голос главного редактора Михаила Ильича Звягинцева. — К тебе через полчасика Михаил Сорокин зайдет, успеешь подобрать?
— Постараюсь, — ответила Мария и положила трубку.
***
Когда Мария с отличием окончила журфак, она надеялась найти свое место в должности журналиста местной редакции, но ей предложили только место библиотекаря в архиве, обещая, что в случае, «как только освободится место ее тут же переведут на эту должность». И она который год ждала и надеялась. Долго ждала, наблюдая за тем, как с завидной периодичностью на обещанную ей должность принимают молодых энергичных, забывая о ней. Она подходила к главреду напоминала о себе. Он вздыхал, разводил руками и всегда отвечал, что он взял бы ее без раздумий, но вопрос с кадрами решает лично Директор, на которого «давят определенные обстоятельства».
Иногда она предлагала Звягинцеву небольшие заметки про историю города, которые печатались в местной газете без ее подписи, за что ей доплачивали небольшие гонорары. Со временем Мария смирилась и радовалась тому, что у нее даже есть время изучать архивы, где она находила очень много интересного. Хоть деньги, которые она получала, были не такие большие, но ей с мамой хватало.
Молодые журналистки, девушки салонной красоты, попавшие в редакцию по знакомству, несколько раз просили ее «по дружбе» отредактировать написанные ими тексты, прочитав которые, Мария просто писала все заново. Когда об этом стало известно Звягинцеву, он долго кричал на своих подчиненных, потом махнул рукой и сказал, что пусть делают, что хотят, но хотя бы делились гонорарами с Машей. После этого желающих поделиться с ней своими деньгами не стало.
***
Главный редактор Михаил Ильич Звягинцев, мужчина невысокого роста, 47 лет, пухленький с добрым лицом, но цепким взглядом, сразу понял талант Марии, но не в его силах было взять ее в «дружные» ряды журналистов. Поэтому порадовался, когда ее взяли в архив, а не выкинули сразу за порог. Ее тексты всегда выглядели «выпукло», ярко, как он любил говорить. Их можно была рассматривать со всех сторон и находить каждый раз что-то новое. Стиль письма был таким, что читая ее заметки, он ярко представлял события и людей, о которых она писала. Плюс ко всему этому у нее был отличный русский язык, поэтому иногда ее просили помочь корректорам и редакторам вычитывать тексты перед версткой.
Он отнесся к девушке по-отечески, она понравилась ему сразу каким-то своим внутренним светом, добрым отношением ко всем, верой в светлое будущее, своей ответственностью за все, что ей поручалось. У нее здорово получались заметки на исторические темы, она с большим теплом писала о событиях и людях прошлых эпох. Мария не скрывала свой интерес к истории и людям, делающим ее. Она много читала, с большим увлечением рассказывала о событиях и фактах, которые пережил их небольшой город, находила что-то новое, до сих пор не известное широкому кругу. Она всегда искренне восхищалась людьми, которые, по ее мнению, многое сделали для истории города. Как-то в разговоре он просто сказал, что не плохо было бы писать заметки о городе и его людях. Поэтому Звягинцев завел на последней странице колонку «История нашего города», где раз в неделю печатал заметки Марии, которые вызывали большой интерес и получали много откликов, за что ей начисляли небольшие гонорары.
Когда он замечал у новых «журналисток» хорошо написанные тексты, сразу понял, кто их писал, так как стиль Марии он никогда ни с кем не мог перепутать. Ему было обидно за девушку, поэтому на одном из совещаний просто потребовал от этих Машиных «нахлебников» платить ей за работу.
***
Первое время ее все в редакции называли «Мария, Машенька, Машуня», а пару лет назад с чьей-то «легкой» руки нового сотрудника, недавнего выпускника журфака, ее стали называть по имени-отчеству.
«Ну вот, я уже «Мария Васильевна», — проворчала она про себя грустно после звонка главреда. Скоро школьники будут в автобусе место уступать. А всего-то 28 лет. Она подошла к зеркалу, которое висело рядом со стеллажами, посмотрелась в него. В отражении зеркала увидела молодую женщину с большими грустными глазами серого цвета в обрамлении пушистых ресниц, круглым лицом, курносым носом, русыми волосами зачесанными назад в плотную косу, завернутую на затылке обычным «калачом». Маша никогда не отличалась стройной фигурой, из-за чего постоянно комплексовала, и когда кто-нибудь из мужского населения планеты Земля хоть каким-то образом обращал на нее внимание, заливалась румянцем на все лицо и старалась избежать любого интереса к себе.
