– Так, всё, тишина! – Пэм хлопнула в ладоши. – Старайтесь поменьше пиздоболить, и вообще, фильтруйте базар. А то мне потом вырезать после вас – удовольствие маленькое. Чиллаут, это тебя в первую очередь касается. Ты больше всех материшься! В прошлый раз я пропустила момент, где ты нашего мэра пиздюком назвал – меня чуть с работы не уволили! И не оправдывайся, – она щёлкнула вскинувшегося было Чиллаута по носу. – А где Кокс? Мне нужен Кокс для полного комплекта.
– Он в соседней гримёрке с какой-то тёлкой. Опупенная герла – сиськи колоссальные, ноги из подмышек, жопа сердечком – туда-сюда! – облизнулся Гурген.
– Тоже мне, ценитель выискался! – хмыкнула Пэм. – Чуваки, ну позовите его кто-нибудь! У меня времени мало.
– Ага, вот сама иди и зови, – предложил Шурик. – Он там щас трудится в поте лица, а я приду ему кайф ломать? Тебе надо – ты и иди. Кстати, вот он и сам, лёгок на помине.
Дверь распахнулась, и ввалился взмыленный Кокс. Он постоял, тяжело дыша и отдуваясь, обвёл своими маленькими глазками всех присутствующих и громко вопросил:
– Чуваки, вы слышали, как я когда-то говорил, что лучше выпить водки литр, чем лизать солёный клитор?
Начало было многообещающим. Все присутствующие заинтригованно молчали, ожидая продолжения.
– Так вот, – Кокс взъерошил свои немногочисленные и совершенно мокрые волосы, – я был неправ и публично это признаю!
Как-то так случилось, что в последнее время я всё больше обретаю себя прежнего. Не совсем прежнего, конечно… Но кризис, по-моему, позади, друзья мои…
Всё чаще заглядывает ко мне на огонёк мой распиздяй ангел-хранитель. Мы подолгу ведём друг с другом философские беседы, из которых я узнаю, что поднебесные кабаки ему осточертели. Спать на деревянных столах в его возрасте уже неприлично.
Ангелицы-стриптизёрши, судя по его словам, на редкость однообразны – постоянно требуют денег и шарового кира. А любовь к классному музону не обязательно разбавлять кальвадосом. Он показывал мне свои длинные нечёсанные лохмы – там появилась седина. Он полон желания остепениться и заняться мной всерьёз. Как минимум, спасением мятущейся нематериальной начинки моего стареющего тела.
Я долго отсутствовал в самом себе, друзья мои. Наверное, настало время вернуться, если я всё чаще вынимаю из сердца маленькие иголочки давно забытых ощущений, которые ошибочно считал давно и безнадёжно утерянными.
_Current music: John Lee Hooker "On_ _e Bourbon, One Scotch, One
Beer"_
– Расстегни мне вот здесь, пожалуйста, – Татьяна повернулась спиной к Пеплу и показала на застёжку колье.
– Секундочку, мадам, – он неловко затоптался, пытаясь справиться с непослушной штуковиной, – не вертись, пожалуйста.
– Ох, кавалер из тебя ещё тот, – вздохнула Татьяна, – давай я лучше сама. А ты не мог сбрить сегодня свою ужасную щетину?
– Не придирайся. И вообще, непонятно, зачем ты так меня шугаешь – я не прошёл тест?
– Ну что ты сразу взъерошился? Какой тест? Обыкновенная вечеринка
– ужин, танцы, трёп… Ты же сам всё видел.
– Потому и спрашиваю. Мне всё это напомнило смотрины, когда я собирался жениться.
– Расслабься. Я понимаю, что тебе было неловко – непривычная среда, незнакомые люди и всё такое… Но мне было важно придти именно с тобой, чтобы все поняли, что ты для меня – нечто большее, чем мимолётная интрижка…
– Гм… По крайней мере, откровенно…
– Тебя задевают мои формулировки? – Татьяна освободилась от платья, взяла сигарету и чиркнула зажигалкой. – Но я же не спрашиваю, как ты это воспринимаешь. Я говорю о себе…
– И как же ты воспринимаешь наши отношения? – Пепел откровенно любовался её изящным телом, отражающимся в бесчисленных зеркалах спальни.
– Не хочу показаться излишне экзальтированной… Но ты для меня – воздух. Естественный, прозрачный… – Татьяна тихо выговаривала слова, задумчиво рассматривая тлеющий кончик сигареты. – И жизненно необходимый. Я задыхаюсь без тебя… Скажи мне кто-нибудь год назад, что я буду испытывать нечто подобное – не поверила бы ни за что. Я вообще считала, что любовь придумали писатели.
Пепел озадаченно посмотрел на неё:
– Это можно расценивать как признание?
– А расценивай, как хочешь, – Татьяна выдохнула дым и проводила глазами удаляющееся туманное колечко. – Мне всё равно. Главное – что ты со мной, а на остальное наплевать. Не хочу строить планы, прикидывать, что будет завтра-послезавтра. Я ловлю момент. Бросишь меня – чёрт с тобой, буду мучаться, наверное, страдать… А может, и сама тебя брошу, если станет плохо… Не знаю и не хочу знать… Не хочу забивать голову всякой ерундой и портить всё, что имею сегодня.
Да не парься, Лёш… Зачем усложнять и без того сложное? – она раздавила окурок в пепельнице. – Я в душ.
Пепел повесил рубашку на плечики в шкафу, швырнул джинсы на стул и развалился на кровати.
