Аромат свежеиспеченных блинчиков разносился по квартире, и Жиральд мгновенно понял, каким блюдом сегодня порадует его девушка. Она примерно соблюдала правило, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, балуя Жиральда вкусной едой и прилежно выполняя обязанности хозяйки в его доме. Всего за два дня она изменила атмосферу квартиры, внеся тепло и уют, а Белла разукрасила ее детской непосредственностью.
Никто и представить не сможет, как он счастлив… Счастлив до безумия, ведь Анжелика сорок восемь часов рядом с ним, тем более, как она заявила, ее отпуск кончится через две недели, поэтому у нее есть предостаточно времени, дабы наверстать с ним упущенное.
— Анжелика! — позвал ее мужчина, зайдя в кухню, но, к его удивлению, девушка не находилась там, а накрытый стол с нетронутой едой на троих вселил в него странное беспокойство. — Анжелика, ты наверху?
Поднявшись и спустившись обратно по лестнице и не обнаружив нигде Анжелику, Жиральд недоуменно уставился в сторону спальни Беллы, едва не хлопнув себя за недогадливость.
Почти наверняка, она погрузилась в игры с малышкой, не слыша, как озабоченно он зовет ее, а ему уже везде чудится подвох и приближающаяся беда. Чего таить, каким усталым бы он не был, то Жиральд не запротестует, если его попросят присоединиться к игре в слова или в складывание кубиков.
Белла… Милая, наивная и до безобразия хорошенькая девочка вызвала у него симпатию, к тому же он очень любил детей. Мысль о том, что у них с Анжеликой тоже когда-нибудь родится собственный ребенок, окрылила мужчину и ускорило его шаги по направлению к спальни.
Улыбка исчезла в ту секунду, когда перед предстала ужасающая картина, потрясшая Жиральда до глубины души. Букет роз выскользнул из ослабевших пальцев застывшего на пороге мужчины, а голубые глаза с шоком лицезрели то, что не доходило до отказывающегося соображать мозга, будто Жиральда оглушили чем-то увесистым, опустошив его от всех думок.
В неестественной позе, распластавшись, подобно морской звезде, на полу лежала Анжелика, без каких-либо признаков жизни, и Жиральд почувствовал, как сердце пропустило удар, прежде чем забиться с удвоенной силой. Легкие занавески взлетали и опускались от дующего с открытого окна ветра, однако взор мужчины был прикован к ней.
— Анжелика! — побелевшими от страха губами выдохнул Жиральд, подскочив к Лике и упав перед ней на колени, аккуратно обхватывая ее лицо ладонями, с испугом осматривая разбитую губу, с которой стекала струйка крови до подбородка, ниже, к шеи, пачкая белоснежную футболку.
Липкий страх. Страх, пробравшийся к Анжелики, передался Жиральду, противно проникая в кровь и клетки тела, сковывая цепями отчаяния движения, парализуя своей колоссальной силой. Страх, лишающий человека уверенности и отобрать все, чем он дорожил, превращая его в того, кем никогда не назывался Жиральд.
Трус. Да, он никогда еще не боялся, как сейчас, держа в руках потерявшую сознание Анжелику, при этом не зная, что случилось в его отсутствие, потерявший способность размышлять.
Что же она делала с ним? Жиральд ненавидел трусость, но на данный момент на всей планете, наверное, не найдется такой трус, как он, ибо во страхе он и забыл, кем работает, растеряв все врачебные навыки, став беспомощным человеком. Да что же с ней?! Почему она лежит неподвижно, словно спит, если он не слышит ее дыхания?
— Анжелика! Любовь моя… Очнись, прошу! Боже… Все в порядке, ангел мой, я рядом, пожалуйста, открой глаза! — призвав спокойствие и приказав себе собраться, Жиральд прощупал пальцем слабо бьющейся на шеи пульс, после чего склонился к ее груди, облегченно застонав от ровных ударов сердца, казавшихся для него божьей благодатью. Неужели это простой обморок? Вдруг у нее всего-то закружилась голова от переизбытка волнений? Естественно, неожиданное и беспричинное потеря сознания ни к чему хорошему не приводит, тем не менее это намного лучше того, чего опасался Жиральд.
Однако предательский внутренний голос шептал о том, как он ошибается, и на губе Лики не простая царапина.
Трагедия оказалась неминуема, а тревога не напрасной.
Подхватив девушку на руки, мужчина осторожно положил ее на постель, оглянувшись вокруг, заметил графин с водой на прикроватной тумбе, взял хрустальный стакан и налил прозрачную жидкость до того, как снова вернуться к Анжелике, нависнув над ней и побрызгав в лицо, молясь, чтобы его надежды сбылись. Обычный обморок, и ничего больше, уперто продолжал твердить, как заклинание мысленно Жиральд.
Веки Анжелики затрепетали, и она открыла глаза, заволоченные туманом, силясь сфокусировать взгляд над склонившемся к ней бледным Жиральдом.
Господи, как раскалывалась голова, готовая вот — вот лопнуть или разорваться на части от пульсирующей охватившей мигрени, что она не стала предпринимать попыток приподняться. Нет никаких сил что-либо говорить из-за боли, и мужчина, поставив стакан на тумбочку, сел перед ней на корточки, вытаскивая из кармана пиджака белый платок.
