Василий шагал впереди, напряженный, как струна. Его демоническая сущность, ещё не полностью проснувшаяся, но уже начавшая бунтовать, сжималась внутри него при каждом шаге, словно предупреждая: «Стой. Не иди. Тут смерть». Но Василий шёл. Потому что взялся за это дело, и собирался иди до конца.
Борис, обычно невозмутимый, теперь прижимался к его плечу, шерсть на загривке кота стояла дыбом, усы подрагивали. Всё его кошачье великолепие сейчас, казалось, наполнено какой-то первобытной тревогой, будто он чувствовал каждую каплю боли, пропитавшую дорогу.
И вот Адвокаты дьявола уже стояли у ворот. Массивных, кованых, украшенных шипами, которые, казалось, сделаны из костей пальцев. Ворот настолько высоких, что складывалось впечатление будто они разделяли сам ад на две части и возвышались перед гостями, словно последний рубеж перед безумием.
Но не они заставляли кровь стынуть в жилах.
На перекладине ворот, распятые за руки, висели две женщины. Их тела были искусно изуродованы — не до неузнаваемости, нет. Это было сделано с извращённым вкусом: красота осталась, но её исказили болью. Их длинные волосы, некогда светлые, теперь спутались и пропитались кровью, как будто кто-то специально хотел сохранить образ матери, любимой, святой — и одновременно сделать её символом муки.
Глаза — широко раскрытые, застывшие в вечном страхе, но в них всё ещё читалась боль. Боль, которую нельзя забыть. Боль, которая становится частью тебя, если ты слишком долго смотришь.
А вокруг них, как дымчатые призраки, витали души детей. Маленькие, почти прозрачные, они рыдали беззвучно, их крошечные ручки тянулись к матерям, которых уже нельзя было спасти. И все же они не могли уйти. Скорбь по потере удерживала их здесь, как паутина — мух.
— Что за чертовщина… — прошептал Василий, но его голос сорвался, как будто даже слова отказывались служить ему в этом месте.
Асмодей, стоявший чуть поодаль, смотрел на это без тени эмоций. Его лицо было холоднее зимнего клинка, а взгляд — темнее самой глубокой ямы в преисподней.
— Так демоны любят украшать свои владения, — сказал он сухо, будто рассказывал о дизайне интерьера. — Чистые души, особенно детские, не могут покинуть Ад, если привязаны к чему-то... или к кому-то. Их страдание питает это место. А для владельца — это знак могущества.
Борис медленно провёл лапой по морде, словно пытаясь смыть увиденное.
— Это не просто ужасно. Это… — он замолчал, не находя слов.
— Это Ад, — закончил за него Асмодей. — И то, что вы видели раньше, было лишь его веселой обёрткой. Как рождественский подарок, который взрывается в лицо.
Василий сжал зубы. Внутри все клокотало, но не от страха — от ярости. Гнев, смешанный с чем-то более древним. Жаждой справедливости? Местью?
— Ты привёл нас сюда, зная, что нас ждёт?
Асмодей вздохнул, как человек, которому уже надоели вопросы.
— Демоница, которая владеет этим поместьем, — моя бывшая невеста. Она… должна быть снисходительна ко мне. По крайней мере когда-то была.
— Снисходительна? — Борис язвительно фыркнул, кивая в сторону распятых. — По ним этого не видно.
— По крайней мере, в худшем случае, она точно не убьёт нас сразу, — Асмодей пожал плечами. — Мы успеем придумать, как обернуть ситуацию в свою пользу.
Василий посмотрел на ворота, потом на души детей, потом на Асмодея.
— В худшем случае мы просто уничтожим демоницу.
— О, нет-нет, — Асмодей покачал головой. — Вот тут ты не понимаешь. Люцилла не просто демоница. Она — одна из Владычиц Скорби. Ее сила в страдании других. И если вы попытаетесь играть в героев…
Он не договорил. Ворота с глухим скрежетом начали открываться сами, будто кто-то внутри давно ждал их.
Изнутри потянулся холодный, пропитанный болью ветер. Он пах как старое горе и новые раны.
— …то станете частью ее коллекции.
Тьма за воротами сгущалась, будто живая.
Борис вздохнул, как будто собирался на работу в понедельник утром.
— Ну что, адвокаты… Вперёд, в самое пекло?
Василий сделал шаг.
— Вперёд.
Территория поместья была усеяна тенями, которые шептались, смеялись и плакали, переплетаясь в жутком хороводе. Воздух был густым от запаха ладана и тления, а под ногами хрустели кости, будто гравий.
Малина шла позади всех, её крылья нервно подрагивали, как у мотылька, пытающегося улететь от пламени.
— Зачем нам вообще так рисковать? — спросила она, глядя на спину Асмодея. — Мы могли бы спокойно разбираться с мелкими долгами, не лезть в пасть к таким тварям.
Асмодей не обернулся, но его голос прозвучал четко, как удар клинка:
— Потому что тогда вы ничем не отличались бы от обычных чертей. А мелких чертей сильные демоны давят, даже не замечая. Если хотите осуществить свои планы — вам нужна сила. А сила в Аду приходит только двумя путями: покровительство или победа над врагом.
— И чтобы испытать судьбу, мы сразу полезли к одной из самых опасных Владычиц? — Малина скривила губы, но в её голосе уже не было сарказма, только холодная констатация факта.
