Клара вздохнула. Ох уж эти нескончаемые суеверия и приметы — мама просто жить без них не могла. Каждый вечер, перед тем как отправиться спать, она заставляла дочь вешать на дверь спальни метлу — это, по мнению Софии Кроу, должно было оградить ее ночной сон от кошмаров.
— Повесила, мама.
— Точно?! Не так, как вчера?
Клара сжала зубы, чтобы не ответить грубостью. Ну сколько можно! Сколько можно винить ее в случившемся! Как будто она сама не жалеет о том, что произошло!
Вчерашний вечер завершился ссорой. Клара была так подавлена унижением в кондитерской, что напрочь забыла «запереть» тайную дверь, ведущую с чердачка в центре города в Гаррет-Кроу. Оказалось, что следом за ней сюда прошмыгнул Томас Кэндл. Подумать только: мальчишка проследил за ней! Выходило, ответы, которые она дала ему возле школы, совсем его не устроили…
Когда она вернулась, мать устроила такой скандал, каких под этой крышей не бывало уже давно. София обвиняла дочь во всех мыслимых грехах, начиная с простой забывчивости и заканчивая тем, что та якобы нарочно привела в дом врага. А Клара больше испугалась за Томаса. Оказаться в этом темном доме! Наедине с Софией Кроу! Да уж, такое мало кому пожелаешь.
Мать поклялась, что ничего ему не сделала, — попугала немного и прогнала. А наличие тайного хода, через который тот проник в Гаррет-Кроу, она объяснила мальчишке всего лишь тем, что ведьмы, мол, существуют. Что ж, вполне разумное, логичное объяснение. Прямо как ушат ледяной воды за шиворот.
Клара даже не думала о том, что ее поддельную личность разоблачили, — она больше переживала, как Томас все это воспринял и что он будет делать: не каждый день узнаёшь о том, что ведьмы существуют… А еще она испугалась того, что он непременно пожалуется своей мамочке, Корделии Кэндл.
По этому поводу мать была, как ни странно, необычайно спокойна. Она заверила, что мальчик ничего не скажет Корделии. Клара не стала допытываться, с чего мама так решила, и пообещала себе, что непременно выяснит, что с Томасом Кэндлом и как на нем сказался визит к своей… гм… бабушке. Еще бы придумать, как ему все объяснить…
Мама, само собой, не забыла о вчерашней ссоре.
— А свой тайный ход ты заперла? — спросила она.
— Да, мама.
— Надеюсь, навсегда?
— Разумеется, навсегда.
Клара солгала, поскольку просто не могла запереть тайный ход. Это бы означало конец ее двойной жизни. Поддельная личность все же должна иметь вполне реальный дом — вдруг кому-то вздумается заглянуть в гости. Школьная учительница мисс Мэри Уитни просто не могла жить ни на улице, как нищенка, ни тем более в Гаррет-Кроу.
«Мисс Мэри из школы» для Клары была не просто отдушиной, это было едва ли не единственное, что не позволяло ей погрузиться в омут меланхолии с головой. Клара не могла ее потерять, но матери подобного было не объяснить.
— Когда тебя ждать?
— Когда вернется последняя ворона.
— Я не знаю, когда это! — возмутилась София. — Мне нет дела до глупых птиц. Ты вообще способна говорить нормально?
— Так же нормально, как ты поговорила с бедным мальчиком? — гневно воскликнула Клара. — Просто иди спать, мама!
Дочь едва сдержалась, чтобы от злости не опрокинуть вешалку, и заставила себя успокоиться. Сейчас ей нельзя злиться! Нужно оставаться хладнокровной — ее замысел требует осмотрительности и рассудительности…
Шумно протопав через прихожую, она распахнула дверь, а затем громко ее захлопнула. И застыла, прислушиваясь.
Поначалу в доме ничего не происходило, но вскоре сверху раздалось шарканье тапочек по дощатому полу, а за ним — скрип кровати. Мама поверила в то, что Клара ушла, и теперь должна была сделать то, что пыталась от нее утаить.
Люди, которые что-либо скрывают от других, обычно ведут себя очень предусмотрительно. Они продумывают каждый свой шаг, выжидают, готовятся, и тогда все проходит гладко — как и задумано. Но все предугадать и просчитать попросту невозможно, и даже самый тщательно хранимый секрет может быть однажды случайно раскрыт из-за какого-нибудь непредвиденного обстоятельства…
К примеру, откуда София Кроу могла знать, что за пару дней до начала каникул школьный учитель ботаники мистер Кидвуд заболеет, а Клара вместо его урока проведет свой — и из-за этого вернется домой на два часа раньше? Или с чего бы ей думать, что Клара вдруг не станет, как обычно, с порога с ней здороваться и кричать на полдома, поскольку будет так измотана, что ее сил едва хватит на то, чтобы доползти до стула в прихожей и уткнуть лицо в усталые ладони?
Если бы госпожа Кроу все это знала, она непременно завершила бы свои тайные дела пораньше или вовсе перенесла бы их на другой раз. Но она не знала. Поэтому даже не подумала о том, чтобы понизить голос или попросить своего собеседника сделать то же самое.
Когда до Клары донеслись голоса из комнаты матери, сперва она подумала: послышалось. А затем с изумлением поняла, что мама действительно с кем-то беседует, причем на весьма повышенных тонах.
